Заключенный сделал несколько мелких шагов назад.
— Да. И еще правее сместитесь.
Варвара Сергеевна была переученной еще в первом классе левшой, но природу не обманешь — ее левая сторона всегда была сильнее.
— Голодно здесь, не правда ли? — тихо и едко заговорила она. — Из Василия донор хлипкий, все мысли о жене и младенце. Хоть и щуплый он, да уцепиться не за что — ни напугать его, ни обольстить.
Даже не глядя на заключенного, она почувствовала, как он напрягся.
— Вы ведь здесь за убийство! — На самом деле она не знала, за что. Но поняла, что попала в точку.
— Нет-нет! Я ее не убивал! — В низком голосе слышалось столько уверенности, что на секунду она ему почти поверила.
— А кто же убил?
– Те, кем вы восхищаетесь. Меня подставили! — Задержанный с неприятным хрустом повернул голову влево.
Тут только она разглядела, что среди множества фотографий, висевших на стене, есть и она сама, на черно-белом снимке, в форме, в погонах, в обнимку с какими-то, судя по снисходительному выражению на каменных лицах, важными людьми.
— И кем же я восхищаюсь?
— Вероятно, вашим столичным начальством, — уклончиво ответил заключенный.
Тема была скользкой, а Самоварова избегала скользких тем.
Не зная ни имен, ни фамилий тех, о ком упомянул подозреваемый, она не только не догадывалась о том, в чем заключается необходимость в ее нахождении здесь, в этом выкинутом из мира полустанке. Она даже не знала главного — какое задание выполняла.
— Она умерла наутро. Через несколько часов после того, как я от нее ушел, — заученно отчеканил мужчина.
— И как это доказать? Есть результаты экспертизы? — Варвара Сергеевна поглядела на папки на столе.
По проницательному взгляду внимательно следившего за ней заключенного она поняла — он догадывается о том, что она вообще не в курсе…
— Что вы с ней делали?
— То, что она и заслуживала.
— Она была вашей подругой? Сожительницей? Кем она вам приходилась? — частила Самоварова.
– Никем. Она была пустышкой.
— И эта пустышка вас унизила.
— Меня уже невозможно унизить после того, как это сделали вы.
– Да? Лично я? — Самоварова почувствовала дурноту.
– Лично вы, — кивнул заключенный, — вместе с вашим начальником- солдафоном.
Глаза заслезились, дыхание сбилось, кабинет будто наполнился угарным газом. Где-то вдали стреляли, кричали. Ее затошнило — словно организм мучительно захотел выдавить из себя наружу что-то ненужное и опасное. Что-то, что, восстав, намеревалось перекрыть ей кислород.
Понимая, что больше не может контролировать свое состояние, Варвара Сергеевна что есть мочи крикнула:
— Василий! Василий! Увести!
