— Возвратимся к нашему делу, — наугад вытащив из груды папок одну, она не без труда развязала тугой серый бант. — Где, когда и как, при каких обстоятельствах вы убили ту женщину?
Раскрыв папку, она демонстративно небрежно перебирала документы из дела какого-то Остапчука, задержанного, а затем этапированного (как усела она прочесть) в столицу за серию разбойных нападений.
— Я ее не убивал, — разглядывая щербатый грязный пол, помотал головой незнакомец.
— В прошлый раз вы сказали, что вас подставили… Кто и зачем, по вашему мнению, это сделал?
— Те, кто хотел от меня избавиться.
— Фамилии.
— Это ваша работа, — невозмутимо отвечал он, — выяснять фамилии.
— Выходит, вас слили. Какие-то могущественные силы, с которыми вы мутили темные делишки, взяли и слили, — шутейным тоном опытного следака, который часто действовал эффективнее откровенного «наезда», продолжала она.
— Выходит так.
— Вы вступили с убитой в половую связь?
— Я не хочу об этом рассказывать. Вам.
— Ну… ежели вы так воспитаны, что вам неловко об этом говорить с женщиной, мы можем предоставить вам следователя-мужчину, — даже не представляя, есть ли в этом здании еще хоть один следователь, пожала плечами Самоварова.
— Мы… Как же вы любите это ваше «мы». Я очень хочу с вами говорить! — Незнакомец поднял голову и посмотрел на нее в упор. — Вы даже не представляете, насколько это для меня важно. Но не на эту тему.
— Так… И на чем же мы в прошлый раз остановились?
— На том, что вы все еще не замужем.
И хотя она точно знала, что это не так, что где-то «там», где много воздуха и солнца, у нее есть стабильность и любовь, она невольно принимала чужие правила игры, понимая, что в этом пространстве играют почти безо всяких правил.
— Хорошо. Пусть так. Я не замужем. Какое это имеет отношение к вашему делу?
Человек удручающе долго молчал.
— Еще раз повторяю свой вопрос: какое это имеет отношение к тому убийству, которое, как вы изволили выразиться в прошлый раз, вам инкриминируют? Или же вы полагаете, что можете водить меня за нос?
— За нос водили меня вы. И продолжаете водить.
Самоварова, пытаясь скрыть предательскую дрожь в руках, открыла портсигар и вытащила из него папиросу. Чиркнув спичкой, высекла из серы огонь.
— У вас когда-либо диагностировали шизофрению? — глядя в зияющую серой штукатуркой дыру над головой заключенного, спросила она.
— Не сумели.
Похоже на след от пули, Самоварова продолжала разглядывать стену.
