Реми набрала побольше воздуха и выдохнула. Она не знала. Даже не представляла, что есть что-то подобное. Весь её опыт – это прекрасная память и сотни часов у радиоприёмника. Она переписывала понравившиеся песни и по вечерам заучивала, чтобы потом петь их самой. В чём ей повезло – у неё был слух. И бесконечное упорство.
Вот и сейчас, осознав, что выбранная пианистом композиция незнакома, она не спасовала, а лишь перебрала в уме бесчисленный ряд выученных песен и отыскала схожую. Подняв голову выше и смотря поверх рамп, уставившись в одну точку над балконом, она дождалась нужного момента и запела, стараясь вложить всю нежность, страстность и чувственность, что были в ней.
Она пела о первой любви и ей на ходу приходилось подстраиваться под иной темп музыки, вкладывая бессмертные стихи о любви первой сэвы и человека, великолепной Аллейн, архангелицы, спустившейся с небес, чтобы одолеть морликаев, и простого мужчины-воина из северных земель.
Реми так увлеклась, что не сразу сообразила, что пианист остановился. Музыка надорвалась как лопнувшая струна, и девушка шагнула вперёд, будто пытаясь ухватить ускользнувший миг.
А внизу сидели недовольные мужчины и кривящая губы женщина.
– Программа тоже прошла мимо. Похвально, что вы сумели найти выход из ситуации. К сожалению, но вам это не помогло. У вас никудышный голос. Бесспорно, вы способны попадать в ноты. Умеете петь на вдохе и даже тянете высоко, но это абсолютно не уровень высшего учебного заведения. Если бы вы с детства учились с репетиторами, разрабатывали связки, что-то, может, и получилось, но увы. Вы нам не подходите, – старший сэв смотрел на Реми, как на пустое место.
От былого воодушевления не осталось и следа – не та девушка. Только зазря потратили драгоценное время.
Не обращая на неё внимание, они вернулись к разговору: пора сделать перерыв и было бы неплохо перекусить в ресторане неподалёку. А может и вовсе перенести оставшихся абитуриенток на другое время? Ближе к вечеру. И прослушать ещё раз отмеченные номера…
В ушах Реми стоял противный голос сэва, вновь и вновь повторялись слова «Вы нам не подходите», с каждым разом всё визгливее и злее, всё высокомернее и спесивее, как будто она мелкая собачонка под когтём противных сэв. Всего лишь человечка, пустое место, без таланта и навыков. Никто. Она никто.
Реми сама не поняла, как нырнула в подобие транса. Все злые словечки, услышанные за день, мошками прогрызли путь к её мыслям, сплетая липкие паутинки там, где был здравый смысл. Вера в то, что нет беды от неудач, есть беды в
– Я покажу вам ничтожество! – прошипела она, чуть наклоняясь вперёд и ощущая солёный привкус пепла на губах.
Её руки сжались как у хищной птицы в момент нападения на грызуна, а потом её вывернуло назад и она не запела, а закричала, да так громко, что крик захлебнулся на высокой ноте, разбивая рамповые светильники, и полился волной, да такой силы, что Реми раскинула руки, и её подняло в воздух, окутывая белым сиянием.
Она не могла остановиться. Песнь лилась наружу, черпая силы из области ниже лёгких, но выше живота. Это место нагревалось, и также теплела её шея, будто умасливаясь золотистым мёдом, чтобы пение неслось чистейшей рекой.
Всё закончилось также резко, как и началось. Песня исчезла и Реми задышала как рыба на льду, а потом ухнула вниз, больно приложившись лопатками о дощатый пол сцены. Несколько десятков секунд она провела в безмолвии, лёжа в полной темноте с закрытыми глазами.
Комиссия пребывала в глубочайшем шоке. В отличии от девушки, они точно знали, что произошло. И это было настолько невероятно, что никто не мог двинуться с места. А потом раздался вой сирены предупреждения.
Под вой сирен Реми открывает глаза и сразу зажимает уши, сворачиваясь в клубок.
– Нет-нет-нет, – зашептала она, щурясь от нестерпимой яркости сияния.
Глаза Реми заострили картинку до такой чёткости, будто она шагнула в портал в объятия твари с паучьими лапками. Багровая тушка морликая подрагивала в обрамлении огненного кольца, издавая тонкий, шипящий звук, как из чайника. Тварь выбралась наружу и тотчас прыгнула вперёд, пронзая передними лапами грудь главы комиссии.
Рядом с Реми завопил пианист, он кубарем вывалился из-за пианино и бросился по ступенькам вниз. Через миг его окутал плевок паутины, сплетая в тугой кокон, из которого донеслось неистовое мычание. Остальные пытались кричать на демонического паука, раздирающего на части старшего сэва, но как много силы найдётся в неопытных младших?..