– Как воробьи на крупу, – пробормотала она, пока Стася с восторгом рассматривала наряды дворянок и их сопровождающих.
– Ари, не грусти, ты не хуже их, – подруга сжала локоток Реми и широко улыбнулась. – Побед не будет без попыток. К тому же, присмотрись, видишь? Там есть и люди. Ты не одна.
– Неужели сама Вертлицкая решила попробовать? – удивилась Реми, замечая ладную фигурку вильнёвской певицы, сумевшей добиться выступлений не только на частных вечеринках богатых людей, но и выхода на сцену в театре Ломпас.
Удивительный голос, низкий, грудной и очень мощный. Благодаря Стасе Реми доводилось слышать Асю Вертлицкую и это было прекрасное пение, не хуже сэвского.
Приободрившись, они проследовали ко входу и как раз вовремя – двери отворились, а на пороге возникла немолодая, сухощавая женщина, которая, оглядев собравшуюся толпу невозмутимым взглядом, громким поставленным голосом пригласила абитуриенток пройти на регистрацию.
– Да пребудет с нами сила ангелов! – прошептала Стася, заходя внутрь.
Девушка шла за компанию и в надежде послушать пение сэв. С такими же надеждами следом устремились и другие люди, что не понравилось секретарю комиссии, с прищуром оглядывавшую заходившую толпу.
Когда все столпились в фойе, она предупредила, что от каждой участницы дозволен лишь один сопровождающий и посторонним следует удалиться, коли они не хотят быть с позором выставлены вон. Это несколько охладило воодушевление собравшихся и изрядно сократило количество людей.
Оставшиеся последовали за женщиной, ступая по истёртому красному ковру к небольшому залу со сценой, напротив которой расположилась комиссия, состоящая из сэв. Особое впечатление произвёл мужчина в центре – его глаза сияли ярче прочих, что указывало на принадлежность к старшим сэвам. По рядам абитуриенток пронёсся взволнованный шёпот и Реми сжала снятые перчатки. Это её шанс показать себя.
Секретарь пригласила девушек на регистрацию в другом конце зала. Она села за стол и перебрала лежащие на нём бумаги. Выудив чернильную ручку, она велела абитуриенткам выстроится в очередь и по одной подходить к ней. От каждой девушки требовалась краткая биография, возраст и сценический опыт. В итоге им присваивался порядковый номер, после они занимали место в зале, ожидая, когда их вызовут.
Когда очередь дошла до Реми, секретарь удивлённо приподняла брови, оглядывая девушку с головы до ног, настолько её удивило полное отсутствие музыкального образования.
– Даже уроков пения никогда не брали? – цепкий взгляд женщины заострился на потёртостях одежды Реми и её общей непритязательности на фоне разодетых младших сэв. – Кто вы такая, чтобы быть здесь?
Вопрос, заданный с целью указать, что Реми не является сэвой, был призван уколоть девушку, но та равнодушно пожала плечами.
– В листовке таких требований не было, значит могу участвовать. Я умею петь и готова продемонстрировать это прямо сейчас!
Женщина фыркнула, что-то черкнула на бумаге и протянула Реми номер «21». Обычно она желала удачи абитуриенткам, но девушка не удостоилась и слова, что несколько укрепило её в своих намерениях.
Так было всегда. Стоит кому-то поставить под сомнение её возможности, как она ершилась, как колючий ёж и выпускала иголки.
Расположившись в среднем ряду, поодаль от младших сэв, Реми покрутила головой, оглядывая остальных поступающих. От неё не ускользнул презрительный взгляд блондинки с яркими, янтарными глазами, которая что-то уничижительное сказала своим подругам, кивая в её сторону. Не удержавшись, Реми показала язык, шокировав девушек, и улыбнулась.
Настроение улучшалось с каждой минутой и ей не терпелось услышать пение остальных, как и показать свои способности.
Ещё будучи малышкой, она захотела петь, услышав по радио голос одной дивы прошлых лет. Запись была так себе, постоянно доносились помехи, но пение так врезалось в мысли девочки, что она непроизвольно запела сама, что не понравилось отцу. Дмитрий не хотел, чтобы она пела на людях. Даже пытался задеть, говоря, что её голос как у мышки, невыразителен и тих. Чем добился противоположного эффекта – Реми стала почти кричать, вызвав приступ хохота Павла.
С тех пор она пела при каждом удобном случае. Незамысловатые песенки по утрам, пение в книжном магазине до прихода посетителей, по дороге домой и на работу. Впервые спев на людях, Реми испытала весь спектр от смущения до полного удовлетворения возможностью петь во весь голос и ей было приятно, что гостям кафе нравилось, как она поёт. Теперь представился шанс услышать себя на настоящей сцене.
– Посмотри на них, такие талантливые. Слышишь? От их пения хочется сделать что-то великое! Душа просто переворачивается, – шептала Стася, когда абитуриентки сменялись на сцене одна за другой. Сэвы и правда были великолепны.
Реми прежде не приходилось слышать их пение вживую, это было слишком дорого для её семьи и отец очень не хотел, чтобы его дети пересекались с дворянами, считая, что от них одни проблемы. Мир в Ролландской империи делился надвое – один для людей, другой – для сэвов. И он очень неохотно пересекался.