А голоса и правда были потрясающие! Высокие, низкие, глубокие, чувственные и возвышенные. Некоторые стеснялись выступать, другие смело беседовали с комиссией, не смущаясь говоря как о достоинствах, так и о своих состоятельных и знатных семьях. Девушки по-разному стремились выделиться, не гнушаясь средствами. Одна сэва и вовсе вышла в коротком платье с глубоким декольте, чувственно наклоняясь вперёд и патетично выставляя руки, как бы обращаясь к главе комиссии, будто они здесь только вдвоём.
– Это было жалко, – едко воскликнула Реми, и Стася кивнула.
Шёл второй час выступлений, все изрядно устали, и Реми понимала, что шансов выделиться почти нет. Наверняка, комиссия уже отобрала подходящих девушек и всё происходящее – лишь проформа, чтобы не обидеть благородных сэв. Про людей никто и не думал.
Хотя, когда вышла Ася Вертлицкая, в зале возникло некоторое оживление. И голос старшего сэва наполнился благосклонностью.
– Вы в представлении не нуждаетесь, моя дорогая. Прошу, пойте как есть. Мне говорили, у вас очаровательный голосок, – мягко заявил он, когда девушка с достоинством ступила на сцену и поклонилась.
Её голос и правда ничем не уступал сэвским. Он тёк медовой рекой по залу, усиливаясь вместе с игрой опытного пианиста, подобравшего отличную мелодию для великолепной Аси. Она пела про подвиг двенадцати сэв прошлого, ценой своей жизни защитивших детский дом, когда прямо в актовом зале открылся огромный разрыв, пустив в мир две дюжины вертлявых морликаев с жалами, как у злейших ос.
Эта трагичная песня тянулась прекрасной нитью над залом и Реми смотрела по сторонам, наслаждаясь недовольством сэв, которым претила сама мысль, что люди тоже способны петь так чисто, так нежно и так душевно. Всё закончилось в один миг, когда девушка увидела ту самую белокурую сэву, незаметно открывшую рот.
– Ультразвук, – прошептала Реми, почувствовав негромкое волнение, как будто по залу потёк горячий воздух.
Другие девушки ничего не заметили, зато Ася подавилась словами и в ужасе обхватила горло. Она потеряла голос.
– О! Какая неудача! – воскликнул один из комиссии. – С вами всё в порядке?
Ася попыталась что-то сказать, но не сумела – даже хрип не доносился из её рта. Тогда Реми вскочила, восклицая:
– Вот та девушка под номером шестнадцать! Она что-то сделала с ней! Я видела, как она открыла рот прямо на Асю! Ты ультразвуком загасила её, да? Чёрт побери, да это прямое нападение! – она вышла из ряда и прошла вперёд прямо к комиссии, недоумённо переглядывавшихся между собой.
Только их глава сохранял спокойствие и у Реми закралась мысль, что он, возможно, что-то слышал. Но почему не отреагировал?!
– Вздор и чушь! – взъярилась белокурая сэва, также вскакивая с места. – Кто ты такая, чтобы обвинять меня? Меня, благородную сэву! Человечки совсем распоясались и забыли своё место. Подумать только, считать, что я унижусь до такого поступка?! Ты просто ничтожна!
– Но это правда. И ты это знаешь. Следует вызвать полицию, ведь ты причинила вред человеку, – Реми скрестила руки на груди.
Искоса она заметила, как побледнела подруга. Ещё бы – прямой вызов сэве. На такое не каждый осмелится.
– Ещё кто-нибудь может это подтвердить? – старший сэв успокаивающе положил руку на плечо своего покрасневшего от гнева коллеги, который явно хотел разразиться гневной речью против возмутительного обвинения.
Зал промолчал и на щеках Реми расцвели пунцовые пятна стыда.
– Подумайте вот о чём, если одна сэва способна на такое, что будет когда другой человек выйдет на сцену? Пока мы все здесь – это риск для каждой, – в могильной тишине заявила Реми, поочередно оглядывая девять человеческих девушек, в смущении сидящих на задних рядах.
– Видите? Она врёт. Нет доказательств! – самодовольно заявила блондинка. – Кажется, кое-кто просто хочет саботировать отбор. Или выгородить эту слабачку Асю, потерявшую от волнения свой визгливый голосок, – с язвительной заботой добавила сэва и несколько её подруг поддерживающе хихикнули.
– Однако я кое-что слышал, – заговорил глава комиссии.
Он был немолод и его холодные глаза повидали много отборов за годы поиска исключительных талантов для столичной консерватории. Всякое бывало на его памяти. И случившееся – не стало сюрпризом.
– Нет подтверждения вины благородной сэвы. Но Ася не могла потерять голос просто так, – мужчина повернулся к остальным членам комиссии и они тихо обсудили варианты.
После чего он извинился перед застывшей Асей, и утвердившись в том, что потеря голоса лишь временная, сэв отпустил её, а потом заявил оставшимся абитуриенткам:
– Кто не хочет рисковать – можете удалиться. Остальные ожидайте в фойе. Дальнейшее прослушивание после небольшого перерыва пройдёт без зрителей, – вынес вердикт мужчина.
– Но также нельзя! – воскликнула Реми. – Ася пострадала! А что если она больше не сможет петь так, как сейчас?!