– Твой брат гостит у Иерихона. Он просто хочет с тобой поболтать. Есть некоторые обстоятельства, которые нужно прояснить. Мой отец обещает тебе неприкосновенность и безопасность. Если будешь вести себя разумно, – она сардонически усмехнулась, вытирая жирные от сладкого сока пальцы прямо об обивку дивана. – И просто умоляю – покричи немного! Это будет настоящий подарок для меня!
– Ты не в восторге от общения отца с сэвой? – всё ещё переваривая близкое родство Нелли и Матвея с главой ревунов, иронично переспросила Реми.
Она поднялась с места, проигнорировав выставленные в её сторону дула пистолетов, и подошла к Матвею.
– Вечно нам что-то мешает, – а глазами передала: «Всё в порядке!»
– Буду ждать твоего возвращения. А коли оно к ночи не произойдёт – последую за тобой, – ответил Матвей громко, целуя её тыльную сторону руки, а взглядом пригвождая сестрицу к месту.
Та незамедлительно ответила с участием ревунов. Оттолкнув Реми в сторону, двое схватили за плечи мужчину и оттащили к стене, распластав по ней, а Неля встала совсем близко и маленьким ножиком приложилась к обнажавшейся над белым воротничком шее брата.
– Думай, что говоришь, братец, – со злобой прошипела она. – Рано или поздно, но маман забудет о том, что ты её драгоценный сынок, и возьмётся за тебя всерьёз. Ты можешь сколько угодно рядиться в пафосные шмотки, попивая дорогущие вина и угощаясь фруктами накануне зимы, но не забывай – ты для них – урод и бастард, а не ровня. А будешь и дальше кичиться своими связями и именами в этом убогом клубе, таким станешь и для нас. Помни, благодаря кому у тебя всё это есть!
Она надавила на нож, пачкая кровью белую ткань, однако Матвей и не подумал вырываться, безучастно глядя на сестру, отчего та взвилась ещё сильнее.
Для острастки девушка ударила коленом в пах, и с его губ сорвался протяжный стон. Сразу как отпустили, он согнулся, прижимая руки к брюкам, однако Неля не закончила, она наклонилась к нему и прошептала едва слышно: «Тебя никогда не полюбит такая, как она. Полукровки обречены на одиночество. Пора бы уже смириться».
– Замечательные отношения, – громко воскликнула Реми, а когда её попытались придержать, резко оттолкнула мужика, не ожидавшего такой силы в тщедушном тельце. – Просто образцовая ненависть между братом и сестрой. Ты ему завидуешь? Его любили больше, чем тебя, потому выросла такой злюкой?
Девушка подошла к разогнувшемуся, но по-прежнему сдерживающему себя, Филину, чьи глаза так и пылали искренней ненавистью к сестре, отвечавшей точно такими же чувствами. С секунду поймав взгляд зло улыбавшейся Нелли, Реми схватила сзади за шею парня и наклонила к себе, касаясь губами его губ.
Поцелуй должен был только подзадорить сестрицу, однако Реми сама не поняла, почему так и не смогла отпустить рук, и почему от сладости закрылись глаза, опуская их в какой-то лихорадочный дурман…
* * *
Всю дорогу до места Неля молчала, лишь изредка выдавая всякие гадости, намекая на кровосмешение, на низости и порочности братца. Её действительно задел поступок Реми, хотя сначала она всячески выказывала намёки на близость между ними.
– Мой брат кому хочешь пыль в глаза напускает, так что смотри в оба, графинька, втюришься, а там хоп! И останешься в дураках. Такова его порода – взять, что хочется, а потом выбросить, как надобность отпадёт, – ворчала девчонка, и по глазам сидевших в машине мужчин, это её привычная ипостась – ныть до победного. Авось нытьём кто-нибудь, да и самоубьётся, чтобы прекратить пытку.
– За что ты так его ненавидишь? – подивилась Реми, когда они пересекли черту состоятельных кварталов и выехали на окраину, где бараки соседствовали с пустырями и жалкими постройками.
– За то, что родился! – с выражением на лице: «А что, разве это не очевидно?», ответила Неля, самовольно вытаскивая из кармана пиджака водителя самокрутки и прикуривая, раскрыв окно.
Она постоянно оборачивалась с переднего сиденья, на ухабах лихо подскакивая к потолку, настолько ей не сиделось на месте. По жадному взгляду ясно – её очень интересовала Ремия, то, как она одета, как выглядит, о чём думает. Не каждый день встречаешь настоящую графиню!
Этот жгучий интерес выдавал её с головой. Никакая революционная агитация не затмит банального женского любопытства. А ведь Неля была ненамного старше Реми. И прехорошенькая, когда молчала. А рот откроет – и то похабщина лезет, то незамутнённая размышлениями речь. Чаще – чужие мысли и идеи.
– Он – пятно на репутации маман. Надобно было удавить мальца в люльке, но нет же! Папаня прибрал, чтоб досадной
Ревун, что сидел с правой стороны, выудил из пальто плотный платок чёрного цвета и протянул Реми со словами: «Глаза прикрой».