– Не могу не воспользоваться шансом. Поехали со мной? Как обычная сэва Реми без всяких Беркутов. Оставь всё во́ронам и гарпиям императора. Я уверен, что ревуны так просто не оставят арест Иерихона. Сегодня прекрасный день, чтобы напомнить империи об их силе. А Опера – просто магнит для неприятностей. Такой светлый символ – идеальный для того, чтобы извалять в порохе и грязи. Подумай об этом.
В первую секунду, буквально на крошечный миг, она подалась вперёд, соглашаясь на всё. К чёрту во́ронов с Ульрихом, Иерихона с ревунами, Свору певчих с Виктором и всех прочих люцианитов. К чёрту всё, она дьявольски устала! Но следом перед глазами мелькнули лица отца и брата. Рене и Виви. И Кости. Как он будет ждать её на ступенях оперы, надеясь на её руку помощи, как он когда-то помог ей. Разве она может их всех подвести?
– Не говори ничего! – остановил Матвей, прочитав ответ по её глазам. Он бросил на капот машины розы, кроме одной. Обломав почти до бутона, мужчина подошёл к ней и аккуратно вправил цветок за ухо, вплетая в черноту волос. Нежно проведя рукой по щеке, он поцеловал её, обдав ароматом терпких, как коньяк, духов, и прошептал: – Бери себя, маленький воробушек.
Дорога проходила в молчании. Императорский шофёр одинаково всех напрягал. Перед посадкой Феликс предупредил: «Будь осторожна, Реми. Константину не понравятся твои отношения с полукровкой». На что девушка фыркнула, но цветок из волос убирать не стала. Так и ехала в напряжении под тихое бормотание радио, оглядывая по-новогоднему украшенные улицы, где сновали праздные горожане, радуясь погожему деньку. Как будто и не было разрывов. Город жаждал забыться в празднестве.
Наступил момент, когда Реми успокоилась, как-то выдохнула, готовясь к грядущему, вроде даже повеселела слегка, ведь какие бы неприятности не случались, это был первый выход в свет, знакомство с императорской семьёй, а самое главное – та самая Аллейская опера, во всей своей красе. Увидеть главное чудо света, побывать внутри, да ещё и спеть, как самая настоящая сэва, – это ли не повод для улыбки?
Она сползла, когда водитель притормозил на светофоре, а её взгляд пал на стойку с газетами. Тотчас Реми дёрнула дверную ручку и выскользнула наружу, несмотря на протесты братьев. Ловко проскользнув мимо двух машин, она налетела на газетный прилавок, выхватывая свежий номер и раскрывая на развороте, хоть продавец и попытался что-то возразить. Деньгами его утихомирил подбежавший Феликс, через плечо заглядывавший в дневной выпуск.
– Рене Беркут, – прошептала Реми, а потом сжала газету в комок и точным броском отправила в мусорку. Не глядя, под возмущённое гудение тронувшихся с места автомобилей, она вернулась в машину, а Феликс затворил за ней дверцу.
– Боюсь, но это было неизбежно, – сказал он, когда они тронулись, а Роб добавил:
– Десятки свидетелей. А награда за эти дни выросла на порядок. Любой бы соблазнился так легко поправить свои дела.
– Они это напечатали со слов очевидца и без всяких доказательств! – горячо воскликнула девушка, поджимая губы. – Дальше выйдет лукавое опровержение, новость перепечатают другие издательства, а мысль отправится в народ и те, кому это важно, её не упустят. Просто пожар в курятнике, а ведь Костя… – она осеклась, выдыхая. – Ладно, что сделано, то сделано. Новый год обещает быть непростым.
* * *
Впервые оказавшись на территории Кремля, Реми с любопытством оглядывалась по сторонам, отмечая каким маленьким был когда-то Ролльск. Сложно представить, что всё население стольного града умещалось на такой маленькой площади. Высокие, обложенные белым кирпичом, стены с бойницами, стрелообразные башни со звёздами на куполах, венцом которых являлась башня с часами, отбивающими одиннадцатый час. В полдень состоится торжественное пение в Аллейской опере, чей купол виднелся позади дворца – главной резиденции императора.
Сегодня территория Кремля пустует, за исключением выделенной для людей зоны под открытым небом, куда допускались богатые мещане и газетчики для освещения столь значимого события.
Машина затормозила перед главным входом, откуда по ступенькам уже сбегал Костя в парадном облачении. Как сын императора, он занимал высокие чины в различных ведомствах, за исключением военного, так что форма отличалась импозантностью, этаким светским шиком, но не содержала влиятельных наград и знаков отличии.
У тех же братьев Сычёвых головы украшали парадные киверы с золочёным гербом Ролльской империи. Но даже самое великолепное убранство не шло ни в какие сравнения с символом на груди цесаревича – птицы, символизирующей наследование императора. Никто в империи никогда и ни за какие заслуги не получит этот герб у сердца. Только дети императора имели право его носить, и Константин подчёркивал свой статус, изо всех сил стремясь показать, что именно он станет следующим правителем Ролльской империи.