– Реми, я не давлю на тебя. Время есть. Постепенно, мы узнаем друг друга лучше, доверие строится не за один день. Переживём этот, а там посмотрим, – он взял её за подбородок и наклонился, осторожно целуя в губы. – Пошли?
Девушке ничего не оставалось, кроме как кивнуть, и последовать за ним.
* * *
Пока их не было, прибыли последние аристократы. Теперь они кучковались крупными партиями по всем углам Аллейской оперы под лучами света, проступающими сквозь потолочные витражи. Реми углядела брата, чинно стоящего рядом с отцом и мачехой, разодетых в белые костюмы – нежнейшее платье с высоким бюстом у Инги и пиджак с брюками с золотыми лампасами, у Романа. Рене оделся под стать отца, но со знаками отличия академии и, как и у братьев Сычёвых, его голову украшала парадная кивера.
Как только Реми с Костей вернулись в зал, к ним поспешили те, кто не успел поздороваться с цесаревичем, однако парень не всех допускал, держа дистанцию с помощью охраны и Сычёвых. Негоже каждому иметь доступ до царской семьи, так и возгордиться можно!
Первым, с кем Костя познакомил Реми, был его наставник и друг – Давид Голубев, министр казначейства. И просто приятный сэв.
– Вы ещё прелестнее, чем вас описывал Константин, – польстил девушке Давид, целуя в ручку. Его голубые глаза смотрели мягко и с интересом.
– Не стоит обольщаться, внешние данные лишь компенсируют несносный характер и сомнительное прошлое. Я – та ещё заноза, – с иронией ответила Реми, очаровательно улыбаясь насупившемуся Косте.
Однако Давид понял подтекст шутки и внимательно оглядел пару, наклоняясь чуть ближе дозволенного:
– Будьте осторожны, графиня. Игра с чувствами престола способна и без вашего желания привести к катастрофе. Не забывайте, что кроме Кости, есть и другие претенденты на трон. Ваш личный разлад и напряжение в семействе Беркут могут подзуживать соперников решительнее выступать в этой борьбе.
Девушка как раз заметила, как на пороге зала появляется венценосная пара в сопровождении Кристины. Как величаво ступает мачеха Кости – Марина Орлова, в девичестве Ястреб, из рода прежних царей, что так мечтают вновь взойти на трон под своей фамилией. Как держится за тросточку Николай Орлов, травмированный во время неудачного переворота. Высокий, крепкий, с ясным взором и с первой сединой на висках, первыми ласточками надвигающейся старости.
Кристина же блистает в белоснежном платье, расшитом перьями и стразами. Она быстро покидает родителей и удаляется к знакомым сэвам, только кивком головы поприветствовав брата, игнорируя его спутницу.
Костя наклонился к Реми и прошептал:
– Всё будет хорошо. Ты им понравишься, – его голос ничуть не успокоил, а вот рука, поданная для неё, – да.
Они первые вышли навстречу Его Величеству императору Николаю Орлову, склоняясь в поклоне, причём Реми от волнения наклонилась ниже положенного. Скажи ей кто три месяца назад, что она будет представлена императору и тот улыбнётся в густую бороду девице, что всю жизнь прожила как бродячая девчонка, воспитываемая беглым антикваром, то покрутила бы пальцем у виска и посоветовала лечь в больницу!
– Ваше Величество, отец мой, позвольте представить мою спутницу – Ремия Беркут из рода Беркут, дочь Романа и Алисии Беркут, – церемониально заговорил Костя.
– Да, это же та девушка, о которой столько слухов бродит по столице, – улыбнулся Николай Орлов, оглядывая Реми. – Наслышан, наслышан. Надеюсь, Ремия Беркут, вы достойны оказываемой чести стать первой спутницей моего сына в Аллейской опере?
– Не дави на девочку, муж мой, – почти нараспев заговорила Марина Орлова, однако глаза её блестели льдом. – А то не выдержит напряжения и сбежит, как предыдущая девица. Мы ведь не хотим, чтобы сердце нашего сына разбилось.
Слова Марины покоробили Костю и тот молчал, как воды в рот набрал. Реми перехватила взгляд отошедшего Голубева, прочитав повторение предупреждений. Мачеха Кости давно ступает по этой тропе, ей не привыкать к новым вызовам.
Новая императрица выделялась какой-то арктической, неземной красотой. Её длинные, светлые до белизны волосы, уложились в корзинку на голове, украшаясь тонкой цепью золотистых перьев. Вздёрнутый нос так и стремился вверх, словно женщина никогда ни перед кем не клонила голову. Тонкие губы кривились в вечном раздражении, показывая, что Марина никогда не бывает довольной. И если бы не мягкий овал лица, большие, ясные глаза необычного болотного оттенка, её характер затмил бы красоту, превращая императрицу в страшную женщину, не знающую покоя и любви.
Чуть сжав губы, Реми притворно улыбнулась и приподняла подбородок, выпрямляясь так, будто спицу вставили меж лопаток.
– Ваше Высочество, вы так добры. Поверьте, после всего, через что мы с Его Высочеством прошли вместе, мало что в этом мире способно охладить наши чувства и намерения. И сегодня в опере вы в этом убедитесь, – безукоризненно вежливо заговорила сэва, сжигаемая дотла пронзительным взглядом зелёных глаз Марины, в которых так и читалось: «Как смеет эта побродяжка говорить со мной в таком тоне?»