Вивьен вынырнула наружу, вдыхая окружающую реальность, будто принимая каскады из цинцинской вытяжки, с такой же сочностью и яркостью, из-за чего и вовсе не хотелось просыпаться. Как будто на облачке розовом спишь, плавая среди кисейных, небесных рек, овеваемая нежнейшими ветрами, вкушая такой сочный, но ненавязчивый аромат, что и сон – не сон, а действительность, в которой нет места пороку.
Когда же её разбудили, то пробуждение было тяжёлым, суровым и даже грязным, ведь в первую очередь она оказалась незрячей и только спустя часы к ней вернулось зрение, а до того ей приходилось опираться на незнакомцев, что споро мыли и приводили молодую сэву в порядок. И даже если бы она пожелала сопротивляться, то собственное тело оказалось таким вялым и слабым, что ни на что не хватало сил, так что девушка позволила им делать с собой всё, что они считали нужным, сама же пытаясь воссоздать в памяти, что произошло.
Последнее запомнившееся Вивьен – квартира Виктора. Их разговор, поцелуй, а потом она сказала нет и провалилась во тьму. Довольно предсказуемый результат на отказ вступить в Свору певчих.
Поначалу казалось, что Виктор разбил ей сердце. Она доверяла ему, верила в его слова, следовала за ним, как за своим первым мужчиной и сэвом, что выступил против её отца, отвоевав девушке независимость. Однако теперь Виви расслабилась. В сущности, она всегда жила с мыслью, что никто не способен продавить её толстую шкурку. Сказывалась сестринская конкуренция за внимание родителей. В конце концов, она была самой младшей, но не любимой дочерью.
Когда её оставили одну, Вивьен отряхнулась, сбрасывая с себя чужие прикосновения, а потом расположилась на широком подоконнике и почти с детским любопытством принялась наблюдать за иным миром, пытаясь понять, во что же она вляпалась.
Первое впечатление – самое правдивое, так что она легко поверила в существование иных миров. Вид из окна – лучшее доказательство. Летающие машины, какие-то маленькие коробочки, снующие вокруг небоскрёбов и крылатые люди, а может быть сэвы, парящие в небесах. За толстым стеклом ни звука не было слышно, но и так ясно, что этот город гораздо больше и плотнее, чем Ролльск.
«И что теперь со всем этим делать?» – подумала она, оглядывая комнату.
Стерильность помещения угнетала. Не за что зацепиться взглядом – голые стены, круглый стол из камня и дерева, кровать, застеленная однотонным покрывалом. Сплошной серый цвет, а фактура и материал – незнакомы. Она не могла понять, как открывается окно, в стекле не было ни ручек, ни задвижек.
Спрыгнув на пол, Виви обошла камеру, случайно обнаружив дверцу в ванную комнату – она скрывалась за ширмой, сливавшейся со стеной, пока не подойдёшь поближе. В ванной было теплее, и она чуть не промокла, когда переступила небольшой порог, оказавшийся пределом душевой, – так быстро с потолка потекла вода. Отпрыгнув назад, сэва упёрлась руками в каменный рукомойник, забрызгавший её платье холодной водой. А развернувшись, она отпрянула назад, изумлённо разглядывая своё отражение в зеркале.
Никаких ссадин, порезов и ран, сопровождавших весь процесс обучения в Академии. Её лицо порозовело, а кожа будто светилась изнутри. Рыжие волосы отяжелели, насыщаясь блеском и густотой, спадая на грудь тяжёлой волной.
Её одели в платье с запахом, светло-серого цвета, а на ноги надели тапочки. Она походила на монастырскую послушницу, ступающую на религиозный путь и это сравнение Виви не понравилось. Смутное подозрение закралось в душу. Виктор не стал бы так заморачиваться, если бы не намеревался достигнуть цели. И всё вокруг – подтверждение его намерений затащить её в эту секту, общину, партию, культ? Она даже не знала, кем они себя считают.
От неприятных мыслей разболелся живот. Сколько времени она провела во сне, отчего её мучает такой голод?..
Как в ответ на голодные мысли, раздвинулись стены и на пороге появилась симпатичная, молодая девушка с подносом на колёсиках. Она вкатила его в комнату, говоря что-то успокаивающее на незнакомом языке, а потом разложила тарелки на столе, сопроводив их привычными столовыми инструментами. Незнакомка задержалась в дверях, с искренним любопытством наблюдая, как Виви бросается к еде, будто впервые видя, как кто-то ест. Или может ей интересно узнать, как пользуются ножом и вилкой?..
Сэве это было без разницы. Кусок мяса на тарелки незнаком, но вкусен. Как и сиреневые листья с чёрными, хрустящими шариками, напоминающими помидоры, а вместе как взрывная шипучка, местами интересно, местами просто чу́дно. Она слопала всё и залпом выпила чуть кисловатую жидкость, а потом запила водой, ничем не отличающейся от домашней.
Дом. Когда же она вернётся домой и вернётся ли? Перед глазами встало выражение лица Виктора. Кажется, их отношения были для него серьёзнее, чем она могла предположить.