– Почему они так светятся? – рассеянно пробормотала она, пока Феликс водил пальцем из стороны в сторону, следя за реакцией зрачков.
– Немного контужена, но в порядке, – заключил он, отпуская Реми.
Девушка тотчас закашлялась, прижимая руку к шее.
– Уходим, – скомандовал Рене, и они быстро направились обратно к поезду. Реми старательно отводила взгляд от останков похитителей. Ей точно не хотелось знать, как выглядит она сама.
Пока её тащили, путь казался бесконечно-долгим, однако от железной дороги они отошли всего на несколько сотен метров, и сейчас сквозь листву отчётливо проступали очертания поезда, из которого вновь лился электрический свет.
Люди высыпались наружу, сгрудившись вокруг вагоновожатых и проводников, над ними стоял такой низкий, приглушённый гул, в котором одинаково читались как страх, так и злость на задержку. Реми слышала, что они не в курсе о случившемся в вагоне первого класса. Никто ничего не заметил, считая, что все беды от упавшего на рельсы дерева.
Рене сказал Феликсу: «Пусть медсестра осмотрит Реми, ей крепко досталось!», а сам вернулся в лес в компании нескольких младших сэв. Девушке помогли влезть в вагон и завели в свободное купе, где на кровати лежал полуобнажённый Роберт, над которым хлопотала человеческая медсестра. Она только начала перевязывать его плечо и сквозь бинты проступали бордовые следы, а парень морщился, со свистом пропуская воздух сквозь плотно сжатые зубы.
– Ты в порядке? – спросил Феликс.
– Пострадала только моя гордость, – проворчал Роб, мельком глядя на вошедших.
Парень отметил, что Реми цела и только после этого свободно выдохнул – она была под его защитой, а он не справился.
Когда девушка закончила с перевязкой, то сразу переключилась на Реми, тихонечко охая, отмечая сеть из крупных и мелких царапин на руках, шее и лице. Её особенно взволновала шишка на затылке, она порекомендовала по прибытии в Ролльск наведаться к доктору. Хорошо, что отсутствовали признаки сильного сотрясения, иначе было бы худо.
Закончив и с Реми, медсестра пообещала скоро прислать кого-нибудь, чтобы та могла вымыться и сменить испачканное платье. Её предупредили, чтобы она молчала, используя весьма крепкие обороты.
Реми проворчала:
– Обязательно было запугивать? Она же медсестра!
Феликс хмыкнул. Расположившись в единственном кресле, он пил крепкий чай с дольками лимона и вяло отмахивался от желания Роберта сменить постный напиток на что покрепче.
– Может и промолчала бы. Хотя достаточно лишь слова, чтобы эхо пошло кругами по воде, оставляя следы. Никто не должен знать, что ты здесь, Реми. Достаточно тех, кто уже об этом знает.
Через несколько минут заявился молодой проводник, дико извиняясь за задержку. Выяснилось, что нападавшие убили проводника вагона первого класса, из-за чего возникла некоторая неразбериха, но лично он обещает позаботиться о дорогих гостях и не допустить повторения случившегося. Парень был отчаянно юн и человечен, так что даже Роберт не стал язвить на его нелепые слова.
С проводником вернулась медсестра. Она решила лично заняться Реми. Так что минут через пятнадцать Реми уже была в новом платье, взятом из багажа медсестры, и с мокрыми волосами, спрятанными под полотенцем. Молодая сэва всё ещё чувствовала на себе фантомные следы крови, ощущая тот миг, когда теплом обдаёт тело, а потом разом становится холодно.
Минут через десять возвратился Рене в компании недовольной Виви. Они затащили в и так тесное купе пару стульев, прикроватный столик, на который водрузили нехитрую снедь и горячий чайник, вежливо отстраняя проводника от его невыносимого желания хоть чем-нибудь услужить. Закрыв перед его любопытным носом дверь, пятёрка, наконец-то, решила обсудить случившееся.
– Их было пятеро. Двоих убили в поезде, остальных добили Феликс и Рене. Всё чертовски паршиво! – проговорила Виви. Она почти не пострадала, если не считать нескольких царапин и синяка вокруг шеи – её тоже заткнули удавкой. – Что это была за
– Ревуны постоянно придумывают что-то новенькое, – сухо заявил Рене, бросая на стол оторванную нашивку группировки, на которой были изображены следы когтистой лапы.
Он был крайне не в духе и посматривал на Реми, злясь на себя за то, что оставил её. Мысль, что она могла быть вновь похищена, наполняла его лёгкие сухим гневом и он сдерживался, чтобы не начать орать.
– Было ещё четверо, – заявила Реми. Девушку переполняла похожая дрожь и она вцепилась в кожаную обивку кровати, чтобы не сорваться. – Дальше в лесу пролегает дорога. Я слышала рёв мотора и голоса людей. Кажется да, их было четверо.
– Девять человек, чтобы украсть мою сестру, – заключил Рене, стараясь успокоиться вместо того, чтобы взорваться.
Гнев ему не друг. Нужная ясная голова. Собравшись с мыслями, он приказал остальным: