– Паскуда, змея, пригретая на груди! Я знал, что с тобой что-то не так! Родители совсем из ума выжили, раз признали тебя, самозванка! – кричал он, сдавливая шею царапающейся девушки.
– А ну отпусти её! – с криком набросился на его плечи Рене, всем весом давя на отца, стаскивая его с сестры и валя на пол.
Они покатались кубарем под звучный кашель Реми и развалились в разные стороны, одновременно вставая напротив друг друга.
– Ещё бы, кто бы сомневался, что ты уцепишься в неё как банный лист! – прошипел Роман. – Но я научу тебя смирению, птенец!
И он открыл рот, выпуская давление на обоих детей, пригибая их к полу, вынуждая царапать паркет от боли, сдавившей рёбра. Оба не могли ни вздохнуть, ни сдвинуться с места, так велико было давление. От недостатка кислорода кружилась голова и перед глазами вставало кровавое марево.
– Что здесь происходит?!
Как ангел-спаситель явилась Инга. Мигом разобравшись в ситуации, она крикнула на мужа одной волной и тот сбился, покачнулся в сторону и гневно воззрился на жену.
– Как ты посмела?! – не веря своим глазами, воскликнул он. – Как посмела защищать их?! Неужто не видишь, кто они такие? Кукушата, пригретые на моей груди!
– Они твои дети, Роман! Что ты творишь?
Инга подошла к Реми, помогая той подняться, и приобняла Рене, целуя парня в висок. Детей покрывала испарина, они шумно дышали, пытаясь прийти в себя.
– Муж мой, вы переходите все границы! – с испугом прошептала она, видя, как Реми утирает кровь, пошедшую из носа.
– Мои дети? – передразнил её Роман.
Тяжело двигаясь, Роман подошёл к буфету, вытащил початую бутылку коньяка и стакан. Плеснув себе пятьдесят грамм, разом выпил. Обернувшись, он увидел, с каким ужасом взирает жена.
– Мои дети… мои ли? Алисия была сама не своя после свадьбы. Я так много работал ради будущего семьи, а она… шмотки, украшения, балы и вечеринки. Ей ни до чего не было дела! Мы едва виделись и тут – беременность! Её поведение, то, как часто она пропадала у «подруг»… – Роман облизнул губы, глядя на детей и скривился. – Как знать, где на самом деле она бывала. И от кого понесла. Мои ли они дети? Я в этом не уверен.
Рене как-то глубоко-глубоко вздохнул, будто сбрасывая с себя тяжёлый груз. Он по-новому взглянул на Романа и увиденное не порадовало парня. Узел развязан, теперь он знает, отчего отец всегда был так холоден с ним.
– Мы похожи на тебя, – прошептала Реми, поддерживая брата.
– Роман, ты же знаешь, Алисия была моей подругой. Если бы всё было так – я бы знала, – в мольбе обратилась к нему Инга, отпуская ребят и медленно подходя к мужу. – За что ты так порочишь память о ней?
– То, какими они выросли, сказало обо всём. Настоящие Беркуты никогда не поставили бы себя превыше чести семьи. Из-за них меня допрашивали сегодня в вороньем гнезде. Из-за этой девчонки сорвали совещание. О, мои соперники рады такому повороту! Последствия не заставят себя ждать!
– Мы уходим, – наконец продышался Рене, оглядываясь на сестру. Заручившись её согласием, он вновь обратился к отцу. – И больше не потревожим твои драгоценные службу, честь и долг. Обставь это как тебе угодно. Но с такими обвинениями мы не можем больше жить под одной крышей. Честь имею!
По-военному щёлкнув ботинками, Рене повёл Реми к выходу, задержавшись только рядом с Ингой, которую порывисто обнял, прошептав:
– Береги Олега. Не стоит ему приезжать. Лучше, если он побудет подальше от семьи, пока всё не уляжется.
Реми кивнула ему идти дальше, сама же обернулась к Роману, ожёгшему её неприязненным взглядом. Парировав аналогичным, она заявила:
– Порочить честь и фамилию – видимо моя специальность. Как, впрочем, и привносить нечто новое. Вы можете гордиться своей не дочерью, Роман Беркут, ведь в этот Новый год в Аллейскую оперу я пойду вместе с цесаревичем и буду петь подле него. Надеюсь, такой поворот успокоит вашу гневливую душу. Впрочем, это неважно, ведь детей своих вы только что безвозвратно утратили.
Собирались в спешке. Реми, ещё час назад сроднившаяся с домом, внезапно оказалась бездомной. Это было новое чувство, хоть и знакомое. Один чемодан, один набор вещей. Она почти ничего не забрала, кроме того, с чем пришла в это поместье. Исключение составили подарки близких и пара безделушек, принадлежавших матери.
От слов Романа оставалось двоякое чувство. С одной стороны – облегчение, что, может быть, она не его дочь. Это многое объясняло. Но с другой… они были похожи внешне, а характер Рене и вовсе как уменьшенная копия отцовского. И родители Романа увидели в ней свою внучку. Признали её. Так что может обвинения ложны. Может так их отец сбрасывает с себя ответственность за всё случившееся. Реми не знала.
У входа её поджидала распереживавшаяся Инга. Женщина была сама не своя, стояла столбом, чуть поджав от обиды губы.