– Ура, приехали! – вскрикиваю я и выпрыгиваю из машины прежде, чем Дрю выключает двигатель.
Может, если буду притворяться радостной, настроение и правда подтянется?
Стоит мне покинуть обдуваемый кондиционером салон, как влажный воздух облепляет кожу и курчавит волосы. Я направляюсь к деревянному указателю, который отмечает начало горной тропы, и изучаю прикрепленную рядом карту – в основном чтобы занять себя чем-то, пока остальные неспешно топают к подножию. Чем быстрее отправимся в путь, тем скорее его закончим.
Я осматриваю линии и закорючки на карте. Как по мне, маршрут довольно простой. На горе есть основная тропа для подъема и спуска, от которой тут и там расходятся более извилистые и крутые дорожки.
Потеряв интерес к карте, я перевожу взгляд на деревянные столбики, поддерживающие указатель. Они усыпаны словами, оставленными здесь людьми за годы – за десятки лет. Куча инициалов и дат. Я пробегаю их примерно так же, как меню в хорошо знакомом ресторане, – не рассчитывая увидеть ничего необычного.
Однако что это? Неужели?
Горячий воздух вокруг сжимается, не давая дышать. Из легких вышибает весь кислород. Мне тяжело вдохнуть, а выдохнуть я не могу. От шока и паники кружится голова.
Я словно тону на суше. Неотрывно глядя на надпись: «Харпер Уильямс».
– Харпер!
Голова невольно дергается влево. Я отвожу взгляд от указателя, но черные слова по-прежнему стоят перед глазами. Я понемногу прихожу в себя и вижу, что это Клэр машет мне рукой.
Почти все собрались у скамейки рядом с парковкой. Я глубоко вдыхаю, радуясь, что легкие пока вновь решили нормально функционировать, и быстро отхожу от указателя – так, словно скорость поможет мне очнуться от осознания, что я здесь уже бывала.
Дрю по-прежнему стоит на парковке вместе с Роуэном и Джаредом. Роуэн разглядывает автомобиль так, словно потом его ждет тест, насколько хорошо он запомнил его внешний вид. Джаред, широко улыбаясь, болтает с Дрю. Клэр подзывает и их, собирая компанию вместе.
– Амелия, сядь на скамейку – хочу понять, как тебя лучше сфоткать, – командует Саванна, держа в руках крутую камеру. – Харпер, давай к ней.
Амелия устраивается на металлической скамейке, и вид у нее напряженный. Тут я понимаю, что задумала Саванна. Если бы не та надпись на указателе, до меня бы дошло раньше.
Смерть папы очень разделила нас с Амелией. Они с мамой сделали Пола Уильямса запретной темой. Его медленно, методично стирали из жизни – как «тяжелую для разговора тему». Убрали его одежду и книги, заменили старые семейные фотографии на новые. Я же хотела хранить память об отце, говорить о нем с теми двумя людьми, которые знали его лучше всех. Но с каждой моей попыткой мама и Амелия держались все холоднее, пока я не осталась совершенно одна в океане собственного горя.
Я кашляю. Сомневаюсь, что Амелия помнит о поездке сюда с родителями. А даже если помнит, я знаю: если я об этом упомяну, отреагирует она плохо.
Поэтому я сажусь и, глядя прямо перед собой, говорю:
– Прости за вчерашнее.
– И ты.
Голос у Амелии столь же неестественный, как и поза. Я поворачиваюсь к ней: прямая спина, расправленные плечи, взгляд направлен вперед.
– Тогда мир?
– Ага, – отвечает она.
И так оно и кажется. Для перемирия мы сделали даже больше, чем обычно. Как правило, мы просто притворяемся, что ничего не произошло. И впервые за долгое время этого недостаточно, чтобы вернуть наше общение в привычную, пусть и кривую, колею.
Я хочу разобраться в проблеме, а не закрывать на нее глаза.
Хочу спросить Амелию, многое ли она помнит из семейных поездок на это озеро.
И думает ли она о том, что бы сказал о ее свадьбе папа, будь он здесь.
А больше всего я хочу узнать, когда враждебность между нами стала постоянной.
Однако момент сейчас неподходящий. Вокруг нас собрались остальные гости – Саванна попросила проходящего мимо туриста всех сфотографировать. Он пришел к горе с женой и двумя дочками – и это все, что занимает мои мысли, пока он просит нас улыбнуться и делает несколько снимков на камеру Саванны. Та с чувством его благодарит.
Наша компания отправляется в путь. Разделившись на мелкие группы, мы подходим к началу тропы. Тео раздает всем бутылки воды из рюкзака.
Никто не удостаивает карту тропы больше чем мимолетным взглядом. Я же останавливаюсь рядом с ней, и мои глаза с легкостью находят знакомое имя. Я неровно выдыхаю и кладу бутылку холодной воды под локоть, чтобы достать из кармана телефон и сделать фото. Не уверена, что хочу сохранить напоминание об увиденном, – но вдруг пожалею, если этого не сделаю?
– Ты чем занимаешься?
От неожиданности я резко оборачиваюсь – и поскальзываюсь на гравии. Прежде чем успеваю упасть, Дрю хватает меня за руку и помогает удержаться на ногах.
– Спасибо, – выдыхаю я.
Сердце бешено скачет, адреналин бурлит в крови, и я постепенно вновь восстанавливаю равновесие. Дрю уже отпустил мою руку, однако напоминание о его прикосновении по-прежнему обжигает кожу.
– Не за что!
