– Когда будете жениться, не забудьте всех нас позвать! – говорит Уилла, указывая на меня с Харпер банкой пива.
– Жаль беднягу Саймона, – добавляет сидящий рядом с ней Линкольн. – Обе дочери одна за другой съехали, да и стоят две свадьбы космических денег.
Парень смеется, а Харпер сжимается.
Если за столом кто-то и разговаривал, то мгновенно замолчал.
По присутствующим можно без труда определить, кто из них знает о смерти отца Харпер и Амелии, а кто считает, что Саймон заменил им отца, которого они даже не знали. Или вообще думает, что Саймон их биологический отец. Все обмениваются неловкими взглядами.
– Саймону не придется платить за мою свадьбу, – наконец произносит Харпер и откусывает хот-дог с лобстером.
Линкольн не знает, как понимать ее ответ и почему все за столом так странно притихли. И он вполне разумно решает закрыть рот и вернуться к еде.
Понемногу все вновь начинают разговаривать, но какая-то неловкость остается.
Тео предлагает сплавиться на лодках, когда мы вернемся на турбазу. Саванна наклоняется к Харпер и спрашивает ее о кантри-певце, с которым, как я понимаю, та сотрудничает. Джаред предлагает мне снова побегать вместе завтра утром, и я киваю. Колтон, услышав разговор, спрашивает о моем плане тренировок. Я допиваю газировку и подталкиваю к Харпер пачку чипсов. Она тут же замечает снеки и разрывает упаковку с такой яростью, словно не ела несколько дней.
Я тихо смеюсь и вновь поворачиваюсь к Колтону. Он спрашивает меня, какой бег эффективнее – на короткие или на длинные дистанции. Тут моей руки под столом касаются теплые пальцы Харпер и сплетаются с моими. Я крепче сжимаю пустую банку в другой ладони.
Так мы с Харпер и сидим, держась за руки, до конца обеда.
Я закрываю дверь в нашу комнату и тут же протяжно выдыхаю. Кажется, что с утра, когда я пряталась здесь под одеялом, прошла целая вечность.
Остальные после поездки на гору и обеда отправились к озеру. Я же, сославшись на головную боль и усталость (и ни капли не соврав), пошла к себе.
Пару минут я бесцельно листаю ленту в соцсетях, а потом решаю позвонить Оливии. С тех пор как я уехала, мы периодически переписывались, но вслух не общались ни разу.
– Ты жива! – драматично восклицает Оливия.
– Я же вчера тебе писала, – напоминаю я.
– Это не то же самое, что говорить! Я так по тебе скучаю. Без тебя квартира слишком чистая.
Я смеюсь и ложусь на диван. Пахнет он вкусно – деревом и кожей. А еще я чувствую нотки дыма и пряностей. Оказывается, они исходят от серого худи, которое висит на спинке дивана. Я притягиваю худи к себе и нюхаю, словно полная извращенка.
– Харпер?
Я отпихиваю кофту, чувствуя, как щеки заливаются краской. Хорошо хоть никто меня сейчас не видит.
– Ага. Я тут, никуда не делась.
– Все нормально? – в голосе Оливии звучит беспокойство.
– М-м, – вздыхаю я. – Здесь очень красиво. С Саванной классно общаться, остальные подружки невесты тоже хорошие девчонки.
– А как дела с Амелией?
– По большей части нормально. Вчера она неправильно меня поняла и слегка разозлилась. Но в целом все проходит мирно. Если честно, лучше, чем я ожидала.
– А друзья жениха? Симпатичные есть?
– Ха! – выдавливаю я смешок. – Не-а.
Тут мне стоит рассказать Оливии о Дрю. Уж она-то точно не осудит. Чего мы с ней только не творили! Я сидела с ней в салоне, когда она захотела набить татушку в форме сердца с именем парня, которого встретила тем вечером. Парня Оливия больше не видела, и потом мы вместе с ней ходили эту татушку удалять. Если кому и стоит признаться, что я привезла на свадьбу знаменитого хоккеиста, с которым едва знакома, то точно Оливии.
Однако я часто бываю скрытной, когда надо бы проявить откровенность. А еще после разговора и поцелуя на горе совсем не понимаю, кто мы с Дрю друг другу. Хочу сначала обсудить это с ним, а уже потом делиться с кем-то еще. И даже если речь о настоящих чувствах – моих, Дрю или нас обоих, – наше общение все равно завершится после свадьбы.
– В пятницу ночью звонила твоя мама. Сказала, что ты не доехала до озера.
– Ага. – Я провожу пальцами по гладкой ткани худи Дрю. – Она упомянула это, когда пришла в наш дом в Порт-Хэвене.
– Так ты
– Ага. Знаю, тупой поступок.
– Ничего не тупой, Харпер! Правильно все сделала. Молодец!
– Все остальные считают, что я застряла в прошлом.
Оливия выдыхает, и звук фонит в динамике.
– Слушай, я, конечно, медсестра, а не психолог. Но избегать прошлого тоже не здоро́во. Поступай, как считаешь нужным. Если хочешь побывать в прошлом – почему нет? Не значит, что ты там
Повисает тишина.
– Твоя мама, кажется, очень переживала, – добавляет Оливия.
– Она обвинила меня в незаконном проникновении в дом.
Оливия хрюкает от смеха:
– Да ну!
– Ей-богу! И я даже не удивилась.
– Да, если честно, на нее похоже, – признаёт Оливия.
Они с моей мамой виделись лишь однажды – на Рождество несколько лет назад. Родители Оливии на праздники уехали к ее брату в Африку, так что она гостила у нас.
– Ага.
