Брови Дрю приподнимаются. Он внимательно смотрит на меня, потом – на блокнот.
– Не буду.
– Будешь.
– Спорим?
Я вздыхаю:
– Я пишу детектив. Триллер. И… не могу решить, кто убийца.
Дрю таращится на меня. Моргает. И
Так и знала! Ну хоть пытается скрыть смех за кашлем – правда, выходит паршиво.
Я беру салфетку с узором из лобстеров, которая лежит под пустым стаканом, и бросаю в его сторону.
– Врун!
– Извини, извини! – Он все еще подергивается и потирает подбородок, безуспешно пытаясь унять хохот. – Просто… серьезно? Детектив об убийстве, где
– Он есть! Просто я не выбрала, кто он. Знаешь, почему детективные сериалы тянутся так долго? Когда выяснится, кто убийца, смотреть станет неинтересно. Я не хочу, чтобы конец книги был предсказуемым, поэтому написала огромную историю и… застряла.
– Можно почитать?
Я уставилась на Дрю. Серьезно? Вот этого я не ожидала – а стоило, наверное. Но мне даже в голову не пришло! О книге я никому не рассказывала и совершенно не знаю, что отвечают люди в подобной ситуации.
– Что… нет. Нет! Нельзя!
– Почему? – Дрю по-мальчишески улыбается. Такая улыбка никак не должна идти взрослому мужчине, но у Дрю выглядит очень мило. – Как по мне, твоей истории нужен свежий взгляд. Я скажу, кто самый очевидный кандидат в убийцы.
– Но книгу никто не читал. Никто даже не знает, что я ее пишу! Мне это просто нравится.
– Ты мне доверяешь?
Взгляд у Дрю внимательный, вдумчивый. И полный надежды.
– Возможно, – шепчу я.
Однако то, что мы вообще обсуждаем мое творчество, подразумевает куда более определенный ответ.
Дрю кивает и отводит взгляд. Мне открывается вид на его четкий профиль. На изгибы его лба и носа, подчеркнутую линию скулы. Дрю расслабляется, наклоняет голову вверх и смотрит на звездное небо.
Дрю – надежный, стабильный. Когда-то я считала эти качества скучными, а теперь они меня почему-то завораживают. А все же интересно, от чего он заводится по-настоящему? На льду тоже ведет себя спокойно и взвешенно – или же дает себе волю?
Мне хочется расшатать эту видимую безмятежность и заглянуть Дрю в душу. Узнать его
И хочется показать ему
– Папа часто сочинял разные истории, – говорю я, тоже поднимая голову и глядя на рассыпанные над нами созвездия.
В Нью-Йорке звезд не видно – этот город затмевает их своим светом.
– Не думаю, что он их записывал или даже заканчивал, – продолжаю я. – Просто рассказывал ночью, когда проверял студенческие работы. Или во время катания на каноэ по этому озеру. Когда я спрашивала, какое же у истории продолжение, папа отвечал: «Такова уж жизнь – никогда не знаешь, каков конец». И иногда я думаю… думаю, вдруг…
– Вдруг он знал конец?
– Да. Именно.
Невероятно, но Дрю понимает меня больше, чем все, кого я встречала в жизни. По сути, общего у нас мало. У Дрю двое любящих родителей. Большинство моих разговоров с матерью или сестрой переходят в ссоры. Он – знаменитый спортсмен. Я веду протоколы встреч и разношу кофе. Он – веселый и общительный, я – угрюмая.
Но сейчас… мы просто Дрю и Харпер. И все, что между нами происходит, кажется таким естественным.
– Я скучала, – говорю я. Смотрю на воду и получше закутываюсь в безразмерный хлопковый свитшот. – По озеру. Его запаху, звукам. Всему остальному.
– Родители подумывают продать дом в Порт-Хэвене, – говорит Дрю, шумно сглатывая. – Они туда редко приезжают, а я вообще живу аж в штате Вашингтон. Бо́льшую часть года дом пустует. – Дрю переводит взгляд на меня. – А ты собираешься снова наведаться в Порт-Хэвен?
– Не знаю. И хочу, и не хочу. Понимаешь? Вообще-то, я много куда мечтаю съездить. В места, где еще не бывала и с которыми не связаны воспоминания о… то есть ничего не связано.
– И что за места?
– Конкретных нет, – качаю головой я. – Но я мало путешествовала. Никогда не была за пределами страны. Да что там, даже на Западном побережье!
– Приезжай как-нибудь.
Я несколько секунд пристально смотрю на Дрю, а потом – снова на озеро. Интересно, он имел в виду приехать
– Я подумаю. А что насчет тебя? Где бы хотел побывать?
– Ты решишь, что я ботан.
Я снова перевожу на него взгляд и удивленно приподнимаю бровь.
– Можешь не сомневаться, для меня ты навечно останешься горячим качком.
– Считаешь меня горячим?
– Ты ведь и так знал, – передразниваю я его.
В ответ Дрю ухмыляется:
– Есть один птичий заповедник в Германии. Входит в число крупнейших в мире – там насчитывают тысячи видов. Вот бы куда съездить!
– Тебе стоило стать орнитологом.
Дрю смеется:
– Ага. Может, в другой жизни. Или когда закончу спортивную карьеру. Как по мне, птицы невероятно круты. Ну, типа, они
– Самолеты тоже!
Он снова смеется:
– Тоже верно. На них я провожу многовато времени.
– А я думала, ты любишь хоккей.
Я не свожу взгляд с Дрю, хотя сам он уже отвернулся и смотрит на кажущееся бескрайним озеро.
