Сыграем в любовь? полностью

– Играть в него – да. Хоккей я всегда ставил превыше всего. Надоедает лишь остальное: изнурительные тренировки, поездки, СМИ, всеобщее внимание, разборки внутри команды.

– Трудно представить, чтоб ты с кем-то не поладил.

– Ну, Колтон мне не особо нравится. Он флиртовал с тобой за ужином.

Ну, флиртовал – это сильно сказано, но определенное настроение у парня было. Приятно, что Дрю заметил.

– Вообще-то, технически парня у меня нет.

Дрю наклоняется и поднимает с пирса салфетку, которой я в него бросила, а затем кладет в карман, чтобы мусор не унесло в воду.

– Технически он не в курсе.

– Ревнуешь, Галифакс? – поддразниваю я.

– А стоит, Уильямс? Ты ведь сегодня на моем члене ерзала, – серьезнейшим тоном отвечает Дрю и смотрит в мои изумленные глаза.

Это что-то новенькое; раньше я эту сторону Дрю не видела. Да, он обычно уверенный в себе. Собранный, немного наглый. Решительный. Однако сейчас в выражении его лица есть нечто иное – тот скрытый накал, о котором я недавно размышляла.

Опасный. Завораживающий. Притягивающий.

И черт, как же ему идет! Не меньше, чем все остальное.

Я опираюсь на подлокотники и встаю. Делаю пару шагов, преодолевая небольшое пространство между креслами.

Дрю разводит колени, подпуская меня ближе. Поднимает голову все сильнее, пока наши взгляды не встречаются. Его губы медленно расплываются в улыбке – в ней чувствуется легкий намек. Мои голые ноги соприкасаются с гладкой тканью его штанов.

Грубоватые ладони скользят по моим икрам и ложатся под бедра, притягивают меня ближе, пока я снова не оказываюсь на коленях парня. Я усаживаюсь поудобнее именно там, где, как я теперь знаю, находится огромный член.

На этот раз стука в дверь не раздается. Нет и кровати. От твердого дерева кресла больно голеням, но мне совершенно плевать – предвкушение и возбуждение куда сильнее прочих ощущений.

Я опускаюсь на Дрю, и он утыкается лицом в изгиб моей шеи. От тепла его дыхания по коже, по спине бегут мурашки. Я не спеша двигаю бедрами, потираюсь в ожидании большего. Хочу, чтобы он разделся. Навис надо мной. Вошел в меня.

– Ты не обязана ничего делать, – говорит Дрю.

Истинный джентльмен. Но я желаю совершенно другого!

– Но я хочу всего, – отвечаю я.

Я чувствую, как Дрю улыбается мне в шею. Ладонь забирается мне под свитшот, большой палец нежно гладит кожу чуть ниже поясницы. Сердце заходится в бешеном, беспорядочном ритме.

– На такой случай у меня есть комната.

С моих губ срывается тихий смешок.

– Правда?

– М-м.

Губы Дрю касаются линии моего подбородка, спускаются вниз по шее. По всему телу проходит чувственное тепло. Я ерзаю; дыхание становится постыдно тяжелым, превращается в полные желания вздохи, заглушающие прочие ночные звуки. Я уже не слышу ни плеск воды, ни редкие крики гагар.

– И ты один там живешь? – с трудом спрашиваю я.

– Не-а. Со мной еще девушка.

Ладонь Дрю спускается чуть ниже, играет с резинкой трусов, но внутрь пока не забирается. Надеюсь, пока.

– Да? И что за девушка?

– Ну, она громко стонет, пока ее сосед пытается уснуть, – усмехается Дрю. – А еще она упрямая, дерзкая, решительная. И самая прекрасная из всех, что я встречал.

– Ты такое всем девушкам говоришь, – шепчу я.

– А вот и нет, – качает головой Дрю.

А затем его губы накрывают мои – и я тону. В ощущениях, желании. Теплом скольжении языка, неспешных движениях пальцев чуть выше того места, где их хочется больше всего.

Мы целуемся – отчаянно, медленно, чувственно. Я и не помню, когда в последний раз так целовалась – быть может, и никогда.

Движения губ томительны, неспешны, полны сосредоточенности и страсти. Обычно поцелуи лишь поверхностный шаг на пути к чему-то большему. Но мы с Дрю просто целуемся. Сплетаемся языками, даем волю рукам. И время словно замедляется… А день тем временем стремительно подходит к концу, и нас накрывает кромешная тьма. Вокруг нас все более настойчиво слышится жужжание комаров.

Я завершаю поцелуй, встаю, беру блокнот и стакан, а затем протягиваю Дрю руку. Он отвечает легкой улыбкой и встает, делая вид, что это я помогаю ему подняться с кресла. Теперь, выпрямившись, он кажется башней. Я и сама не так чтобы мелкая – метр семьдесят два, – и встречала немало мужчин примерно такого же роста. Однако Дрю выше меня сантиметров на десять, да и сложен крепко. Рядом с ним я чувствую себя миниатюрной.

Дрю не взял меня за руку, а обнял за талию, утягивая в сладкое тепло своего тела. Неудивительно, что оно так меня влечет – ведь солнце давно село и на улице прохладно. Хотя кого я обманываю? Мне просто нравится быть близко к Дрю. А это многое значит; обычно я горжусь своей независимостью и с испанским стыдом шарахаюсь от публичного проявления чувств.

Мы вместе идем по пирсу, пересекаем поляну. Я прижимаюсь к боку Дрю, держа под мышкой блокнот, а в руке – стакан. Добравшись до черного входа в дом, мы перестаем обниматься. Дрю открывает дверь и пропускает меня первой.