Сыграем в любовь? полностью

Я окончательно сдергиваю с нее трусики и опускаюсь, чтобы лизнуть твердый сосок. Даже не знаю, почему меня так завораживает ее грудь. Наверное, потому что она ее. Подростком я заметил эту грудь, когда она только появилась, – и узнай, что в будущем буду вот так ее касаться, ни за что бы не поверил.

Я глажу сосок языком и чувствую, как Харпер запускает пальцы в мои волосы. Берет их в кулак, тянет. Ее ноги обвивают меня за пояс; она пытается притянуть меня туда, где ей больше всего хочется. От прикосновений все тело горит; жар и желание разливаются внутри, словно вышедшая из берегов в дождь река.

Меня дурманят не только поцелуи, а само присутствие Харпер. Оно разжигает во мне нечто, о чем я даже не подозревал.

Уверен – Харпер считает себя тучей. Влекомой ветром, угрюмой, иногда склонной к грозам. Но для меня она – солнышко. Яркое, золотое, ослепительное.

– Дрю, прошу, – умоляет она.

Мне даже не пришлось спрашивать самому. И более красивого звука я в жизни не слышал.

– Так хочешь, чтобы я тебя взял?

– Да!

Это даже не слово – это чистое желание.

Головка члена уже нетерпеливо уперлась туда, куда нужно. Я двигаю бедрами и вхожу на пару сантиметров. Девушка обхватывает меня так туго, что мне приятно едва ли не до боли. Я дразню ее легкими толчками – немного двигаюсь внутрь и тут же выхожу, словно она для меня слишком тесная. Что, к слову, почти правда.

Харпер извивается, пытается придвинуться ближе, принять меня глубже, отчаянно пульсируя вокруг меня.

– Дрю, возьми меня уже.

Я вхожу еще немного, наполняю ее, глядя, как член постепенно погружается внутрь. Быстрое дыхание Харпер сбивается, бедра дрожат, пока она принимает меня. В ней туго, жарко, влажно; боюсь, я, к своему стыду, не продержусь и минуты. Все мои силы уходят на то, чтобы двигаться медленно, а не войти одним махом – хочу дать Харпер постепенно привыкнуть ко мне.

– Черт. В тебе так приятно, – шепчу я, словно тайну, предназначенную ей одной. – Так хорошо.

Я погружаюсь все глубже, пока, наконец, полностью не оказываюсь внутри. От страсти мои слова сливаются, словно я изрядно выпил.

– Хочешь кончить для меня, детка? – тут мой голос становится тверже.

Обычно сексом я занимаюсь молча – предпочитаю сосредоточиться на самом процессе. Когда девушки поскуливают или вздыхают о моем размере, это выбивает меня из колеи. Их звуки кажутся мне почти фальшивыми, наигранными.

Я никогда не называл кого-то деткой. Однако к Харпер хочется обратиться более лично, чем просто по имени. «Харп» звучит как название рыбы, да и в целом как-то грубо. А обращение «солнышко» ей, кажется, не очень. Она считает, что я называю ее так с сарказмом, а не вижу в ней воплощение света – того, кого нельзя не заметить, от кого не отвести взгляд. А «детка» срывается с губ само собой – будто раньше я избегал этого слова, потому что хотел дождаться Харпер и обращаться так только к ней.

Мы двигаемся в страстном темпе. Ладони Харпер скользят вниз, ногти скребут мои плечи. Мы отдаляемся и сходимся вновь и вновь.

Все словно в первый раз – новое, неизведанное, непонятное, будоражащее…

А еще – простое и правильное, словно предначертанное свыше. Такое же, как фазы Луны или приливы и отливы.

Кажется, нас свела сама судьба. И как же это прекрасно.

В моей голове выключаются все мысли. Мелкие сомнения, которые появились после того, как одна девушка переспала со мной в самый первый сезон, а затем попросила автограф. Я вдруг понимаю, что вне арены и без хоккейной формы тоже многого стою, – а ведь некоторые видят во мне лишь спортсмена. Хоккей так или иначе сломал все мои попытки романтических отношений.

А Харпер… Удивительно, что она вообще в курсе моей профессии! И готов поспорить на все свои деньги: она без понятия, на какой позиции я играю, и не знает, что маскот нашей команды – волк. И автограф она у меня попросит разве что в шутку.

Я убеждаю себя, что не чувствую ничего особенного. Что с Харпер все иначе лишь по одной причине: я давно не был с девушкой, которой плевать на мой статус и которая знала меня задолго до того, как я стал знаменитостью.

Однако стоит взглянуть на то, как Харпер стонет подо мной, – и я ощущаю себя более живым и возбужденным, чем когда-либо. И задумываюсь: вдруг за этим кроется нечто большее?

Я быстрее двигаю бедрами – на медленный ритм не хватает терпения. Желание столь велико, что я не могу держать себя в руках, быть аккуратным. Я даю себе волю и беру Харпер так, как мне хочется; ее ноги крепче обвивают меня.

Не нужно даже спрашивать, кончает ли она. Я чувствую, как сильно она пульсирует, сжимается вокруг меня. По позвоночнику взлетает волна тепла и разливается по всему телу. Перед глазами все плывет; я изливаюсь в презерватив.

Харпер громкая. И хоть мое имя прекрасно звучит из ее уст, я чувствую нечто собственническое. Не хочу, чтобы кто-то услышал, – даже если в результате надо мной будут всего лишь подшучивать другие парни.

Я целую Харпер, заглушая ее стоны, пока наши тела, наконец, не успокаиваются.

Девушка заговаривает первой.