– Я полюбил тебя, пока смотрел, как ты танцуешь под ту песню Spice Girls, – говорит Дрю. – А потом снова – когда увидел в том розовом бикини. Когда ты уронила лайм в супермаркете. Когда мы впервые поцеловались. Когда ты поймала рыбу. Когда мы танцевали на свадьбе Амелии. Когда ты пришла на мой матч в свитере с моей фамилией. И я влюблюсь в тебя еще тысячу раз.
По моей щеке катится слеза. Дрю нежно вытирает ее, а затем прижимает меня к сердцу. Я никогда прежде не плакала дважды за два дня.
– Я люблю тебя, – шепчу я.
– И я тебя люблю, Харпер.
Я думаю об истории, которую мама рассказала мне вчера в машине. Папа считал, что мы с Дрю будем вместе. И я вдруг чувствую невероятную благодарность судьбе за то, что папа и Дрю успели познакомиться. Рана на сердце, которая никогда не залечится полностью, затягивается чуть сильнее. Теперь я уверена, что Дрю мне
Телефон Дрю вибрирует. Он со вздохом смотрит на экран.
– Это Трой. Хотелось бы сказать, что он не придет барабанить в дверь, но…
Я смеюсь сквозь слезы:
– Давай быстренько переоденусь, и пойдем.
Я подхожу к чемодану. Открываю и осматриваю содержимое, а затем снимаю рубашку, которую носила с самого приезда. Я смотрю на Дрю – он глядит на меня жадно и в то же время тепло. С любовью.
– Если бы ты читал быстрее, мы бы успели еще разок, – поддразниваю его я.
Мы собираемся пообедать с товарищами Дрю по команде. Моя первая вылазка в Сиэтле – не считая того, что я успела посмотреть по дороге от аэропорта до высотки.
– Харпер, в твоей книге больше четырехсот страниц. Большинство людей бы и за день ее не осилили.
– Ты что, по ней
Дрю закатывает глаза:
– Харпер, ну что это такое?
Я надеваю джинсы и свитер и подхожу к нему.
– Ты ведь все равно меня любишь.
– Да, – отвечает Дрю. – А еще невероятно, чертовски тобой горжусь!
– Спасибо, – шепчу я.
Дрю улыбается, а затем берет меня за руку и ведет к двери.
Я переворачиваюсь – и распахиваю глаза, нащупав на месте Харпер лишь прохладное постельное белье. Харпер редко просыпается раньше меня. Я сажусь и, заметив, что Харпер нет и в домике, начинаю переживать еще больше.
Я вылезаю из кровати, морщась, когда голые ступни касаются холодного пола. Подхожу к окну и смотрю наружу. Снегопад, начавшийся прошлой ночью, так и не закончился. Белые хлопья сыпятся на сосны и поверхность озера.
У пирса виднеется одинокая фигура.
Я одеваюсь, затем натягиваю куртку, ботинки и шапку и выхожу на улицу, в метель – если ее можно так назвать. В Массачусетсе, где я жил в детстве, снегопады случались время от времени, а вот в Сиэтле с момента моего переезда туда – ни разу.
Воздух на улице морозный, свежий. Когда я выдыхаю, образуются крохотные облачка.
Я направляюсь по тропинке к пирсу. Каноэ убрали на зиму, и деревянную стойку для них успело полностью засыпать снегом. Судя по белому слою на крыше сарая, уже выпало сантиметров семь.
Снег скрипит под ботинками. Я добираюсь до пирса и иду по нему – туда, где, глядя на озеро, стоит Харпер.
– Не спится?
Она оглядывается и улыбается. Щеки у нее порозовели от мороза.
– Открыла глаза и увидела, что все в снегу. Захотела выйти полюбоваться.
Я подхожу вплотную к Харпер и останавливаюсь. Она прижимается ко мне спиной, довольно вздыхает.
– Здесь так красиво, правда? – говорит она.
– Ага.
Мы словно в центре снежного шара: вокруг вьются белые хлопья и превращают все вокруг нас в зимнюю сказку.
– Ладненько, я замерзла, – говорит Харпер и выбирается из моих объятий, а затем подмигивает. – Хочешь вернуться в дом и согреть меня?
– Погоди.
Слово срывается с моих губ само. Где-то в душе я просто понимаю: настал
Я собирался сделать это во время последней поездки в Порт-Хэвен в июне перед тем, как наши семьи продадут там дома. Затем, в августе, я запланировал путешествие в Германию и Францию – расслабиться до того, как меня снова затянет в хоккейную пургу. В прошлом сезоне мы добрались до финала и в этом вновь трудимся, чтобы заполучить желанный кубок. Однако внутри я чувствовал, что предложение в итоге сделаю на этом самом озере. Ведь именно здесь у нас все началось по-настоящему: мы целовались, пока не краснели губы, впервые переспали. Прошло полтора года, и момент кажется подходящим. Правильным.
Харпер официально переехала ко мне чуть больше года назад. «Эмпайр-Рекордс» позволили ей работать удаленно из Сиэтла. Иногда Харпер открывает ноутбук еще и для того, чтобы поработать над книгой.
– А чего подождать? – Она смотрит по сторонам, словно в окружающем нас снегу скрывается подсказка.
Я достаю из кармана керамическую птичку и протягиваю ей. Харпер вертит ее в руке:
– Солонка?
– Да. Загляни внутрь.
Харпер хмурится и откручивает голубому зяблику голову. Затем переворачивает его – и в ее ладонь падает крошечный пакетик. Она смотрит то на него, то на меня, то опять на него – и глаза у нее начинают искриться на белом зимнем фоне.
