Он предпочел бы еще раз все спокойно обдумать, не потому, что у него были какие-то сомнения относительно Бенды, а потому, что он опасался, как бы Секанина и ему не расставил ловушку. Но он не успел ничего обдумать. В мгновение ока Вихалек был уже здесь. Хольтер хотел его спросить, уж не дожидался ли он на улице, но Вихалека сразу прорвало.
— Господин инженер, — заговорил он, подкрепляя слова энергичными жестами, — я так больше не выдержу! Меня как назначили десятником, так за все годы ни одной жалобы на меня не было. Но теперь… скоро я уже не смогу справляться с этой работой. На сегодня мне было обещано пять плотников, новеньких. И не явился ни один. Вся работа бы остановилась, если б я не взял людей у других десятников. Но, господин инженер, нельзя же от меня требовать, чтобы я просто-напросто побирался в поисках рабочих. А Бетраю хоть бы что. Ведь это уже не первый раз он вместо плотников посылает каменщиков, а вместо каменщиков — разнорабочих. Спросите других десятников — у них дела не лучше.
— Хорошо, — сказал Хольтер, которому жалоба на Бетрая пришлась весьма кстати, — он сегодня же вылетит отсюда.
— М-м-м, — промычал Вихалек, задохнувшись от своей длинной речи. Но тут же вспомнил, что проблема этим не решается. — Да, но ведь нужные нам люди все равно не появятся!
— Я уже сказал, что это моя забота, — вмешался молодой инженер, который привел Вихалека и остался в комнате на случай, если надо будет умерить его пыл.
Но Вихалек, игнорируя слова молодого инженера, продолжал взывать к Хольтеру.
— Вы не должны этого недооценивать, — сказал он предостерегающе, — люди видят, что дело идет к увольнениям, но, с другой стороны, они видят, что рабочих не хватает. У нас сейчас не очень-то спокойно, господин инженер. И если кого-то будут увольнять, а через неделю начнут набирать новых рабочих, помоложе, то разговоров не оберешься. Вот что я хотел вам сказать.
— А вы сядьте, — предложил десятнику Секанина. — Наконец-то нашелся человек, правильно оценивающий нынешнее положение.
Это тоже был камешек в огород Хольтера. Но инженер Хольтер не придал этому никакого значения. Он все больше убеждался, что Секанина, в общем-то, верно оценивает создавшееся положение.
— Мне хотелось бы еще кое-что с вами обсудить, — сказал Секанина. И сказал так, что не оставалось никаких сомнений в том, что именно он намерен вести разговор с десятником и никому не стоит вмешиваться.
— А я пока улажу дело с Бетраем, — заявил Хольтер.
Он выставил из комнаты молодого инженера и Рехбергера, а сам направился в соседний кабинет.
Там Хольтер попросил секретаршу соединить его с Бетраем. Хотя отнюдь не был уверен, что тот дома. Он подозревал, что Бетрай еще в Бургенланде.
— У телефона его жена, — сказала секретарша, передавая трубку Хольтеру.
Фрау Бетрай спросила, очень ли это срочно, так как муж еще спит. Должна ли она разбудить его?
— Нет, нет, пусть спит, — сказал Хольтер. Ему было даже на руку, что Бетрай не взял трубку. В конце концов, это он, Хольтер, сделал Бетрая вербовщиком и использовал его в своих целях. И потому он добавил: — Ничего спешного. Скажите только, что ему не нужно больше являться в фирму. Мы не потерпим, чтобы он непрерывно посылал нам ненужных людей. Документы мы ему вышлем. Всего наилучшего!
Жена Бетрая хотела еще что-то сказать, но Хольтер повесил трубку.
Глава четырнадцатая
Опять ситуация, в которой лучше держать язык за зубами
Бетраю удалось заснуть по-настоящему только под утро. Всю ночь его мучил вопрос, знает ли Мария, что он убил Своссиля и бросил тело в деревенский пруд.
Вчера вечером он предупредил жену, что у него важное совещание с людьми, которых он хочет перевербовать для своей фирмы и с которыми может встретиться только в воскресенье. На самом деле он поехал в Сент-Освальд, поскольку не мог больше выносить неизвестности. Ему никак не удавалось отделаться от мысли, что его арестуют.
Однако в Сент-Освальде не только не возникло подозрений в убийстве, но никто даже не заметил исчезновения Своссиля. Кому этот Своссиль нужен?
Он жил у своей старухи матери, и та уже давно привыкла, что сын целыми днями не показывается дома, когда у него начинается запой. Иногда он подолгу пропадал у одной вдовы в Маттерсбурге.
Значит, пока еще никого не может удивить, что Своссиль не вышел на работу.
Конечно же, вчера Бетрай говорил с Марией о Своссиле. он внимательно следил, как она себя поведет. А ночью снова и снова перебирал в памяти каждое ее словечко. И пришел к выводу: Мария все знает.
Бетрай почувствовал, что он у нее в руках.
Еще бы, ведь он обещал на ней жениться да к тому же посулил, что, если «Окружное строительство» будет строить в Маттерсбурге силосные башни, она будет ведать всеми закусочными и буфетами фирмы. А потом они вместе откроют самостоятельное дело.
Бетрай не принимал все это всерьез. Влюбленные вроде них всегда строят воздушные замки.
А что, если Мария всерьез да еще ультимативно заговорит о браке? Что, если захочет поскорее открыть собственную гостиницу?
