Угорь невольно потянулся к трещащей после удара голове, но на полпути остановил движение, виновато улыбнулся:
– Все прекрасно! Спасибо вам! – Последнее относилось не к вежливому вопросу Сибиряка, а к чудесному спасению Евгения.
– Не преувеличивай! – отмахнулся руководитель. – Ничего прекрасного. Чувствуешь ты себя скверно, а станешь чувствовать многажды хуже, если только попытаешься шагнуть в Сумрак.
Лицо Евгения вытянулось. Сибиряк оглянулся и, поправив очки, с подозрением уставился на покачивающееся «перо».
– Надеюсь, эта штука нас не слышит?
Богданов помотал головой:
– Никак нет! Как только Евгений Юрьевич очнулся, я прекратил опись. Самописец сейчас в режиме ожидания.
Сибиряк запустил кончики пальцев в задний карман брюк, задумчиво пошевелил ими, затем проговорил:
– Ну и замечательно.
Угорь все еще ждал объяснений, но руководитель, казалось, забыл, о чем только что велся разговор.
– Кис-кис-кис, – без эмоций произнес глава Ночного Дозора, провожая близоруким взглядом юркнувшую под диван «проныру». Затем вроде туда же, под диван, добавил: – Поедем, Жень. У нас еще дела есть.
Вопросы просто-таки вертелись на языке, но Евгений решил взять паузу. Раз начальник не захотел откровенничать в квартире – значит, на то были свои причины. Может, по пути станет разговорчивее.
Пока спускались в лифте, Угорь пытался определить, что именно в данной ситуации волнует его больше всего, в первую, так сказать, очередь. Каким образом и для какой цели Сибиряк оказался возле дома Серпинских аккурат в тот момент, когда Евгению потребовалась помощь? О Захаре и своих подозрениях Танюша никому, по ее же словам, не рассказывала – стеснялась. О том, что Угорь ночным рейсом отправится в Томск выполнять ее поручение, тоже никто не знал, даже ведунья. Однако Сибиряк спас его буквально на пороге квартиры Серпинских. Случайность, совпадение? Благодаря участковому оперуполномоченному милиции Денисову и всей истории с его внуком, зятем и Ворожеем Евгений перестал верить в какие бы то ни было случайности и совпадения. Что же получается – Сибиряк все это время следил за передвижениями руководителя районного отделения Ночного Дозора?
Далее – что это за дела такие, по которым они сейчас торопятся? Не Сибиряк ли в приказном порядке отправил Евгения отдыхать и отсыпаться, восстанавливаться и приходить в себя?
Ну и самое главное – что значили слова Сибиряка о самочувствии Евгения, которое при входе в Сумрак может многажды ухудшиться? Почему другим можно, а Евгению – нельзя?
Возле подъезда их ждало такси. То ли именно на нем Сибиряк примчался сюда обратно из конторы, то ли успел каким-то образом вызвать машину.
Руководитель назвал шоферу адрес, и Угорь встрепенулся.
– Там же вроде институт какой-то? – удивленно уточнил он.
– Не какой-то, а курортологии и физиотерапии.
– Там что-то произошло?
– Ровным счетом ничего, – совершенно сбив Евгения с толку, пожал плечами Сибиряк.
– А зачем же мы туда едем?
– Брать тебе направление на обследование и лечение.
– Зачем?
Сибиряк обернулся и пару раз изумленно моргнул.
– Как это – зачем? Чтобы оно у тебя было!
– Что было?
– В смысле?
Угорь почувствовал, как его мозг закипает. Стиснув зубы, он подышал носом, успокоился и наконец проговорил:
– Давайте с самого начала? Мы едем в институт курортологии…
– И физиотерапии! – веско добавил Сибиряк, воздев указательный палец.
– …чтобы получить направление на мое лечение…
– Обследование и лечение, дорогой мой Евгений! – воздев другой палец, дополнил внезапно ставший педантом начальник.
– Я болен?
– Очень! – доверительно сообщил Сибиряк.
– Ну, здорово. А чем?
– Кто его знает… – вновь пожал плечами глава областного отдела Ночного Дозора. – Обследование для того и необходимо, чтобы узнать, чем ты болен.
– Бред какой-то! – подумав, решительно мотнул головой Угорь. – А куда направление, в какую больницу, в какой кабинет хотя бы?
– В Новосибирский институт клинической и экспериментальной медицины.
– Час от часу не легче! – вздохнул Евгений. – А нашими силами меня вылечить – никак?
– Никак! – виновато развел руками Сибиряк.
Таксист тревожно покосился на «больного» пассажира в зеркальце заднего вида и заерзал.
– Смилуйся, государыня рыбка! – взмолился Угорь. – Можно мне узнать, что происходит? Доступно, без намеков и недомолвок!
Сибиряк пошарил в кармане куртки, поправил сползшие на кончик носа очки, подумал и разрешил:
– Спрашивай, что непонятно.
– Во-первых, почему вы здесь? Как вы вычислили, что я рано утром приду к Серпинским?
– Ничего я не вычислял, – просто ответил глава областного Дозора. – Утром, после дежурства, Танюша пришла тебя навестить и, не обнаружив своего пациента в постели, забила тревогу. В смысле – позвонила. Я был на месте, так что ее быстренько соединили со мной. Пришлось ей… хм… поведать мне вашу с ней тайну. Как и Татьяна, я пришел к выводу, что ты решил не откладывать дело в долгий ящик. Поспешил с ребятами по адресу, который мне дала Танюша, и подоспел, как видишь, очень вовремя.
– А Татьяне вы уже… сообщили?
– Сам сообщишь. Помочь-то она тебя просила, не меня, верно?
