– Я же не справился, – угрюмо буркнул Угорь.
– Ты выяснил все, что требовалось? Верно? Вот и сообщай. А что сам полез в логово, без подготовки, без уведомления руководства и необходимых средств – так это к Таниному поручению не относится. Вот поправишься – я тебя на ковер к себе вызову, втык устрою.
– Хорошо, – покорно согласился оперативник. – А что с моим здоровьем? В смысле, почему это вы знаете о нем больше, чем я сам? Вчера Таня поколдовала надо мной, так что я чувствовал себя превосходно, пока меня не вырубили!
Сибиряк пошарил в одном кармане, в другом, затем с тоскою посмотрел куда-то вбок, на залитый робким и тусклым солнышком тротуар.
– Никто тебя не вырубал, драгоценный мой Евгений.
– Ну как же? – опешил Угорь. – А файербол?
– Не долетел. Я его заморозил. Тебя никто и пальцем не тронул.
– Но что же тогда…
– Сумрак, Жень, Сумрак. Ты попытался попасть на первый слой – и вот результат.
Угорь помолчал, пытаясь осознать услышанное. Что же это получается? Он же Иной! Иные – это те, кто умеет входить в Сумрак или хотя бы взаимодействовать с ним. Сумрак всегда бывал негостеприимным – там было холодно, мрачно, там жизненная сила расходовалась в десятки раз интенсивнее, так что даже на верхних слоях неопытному магу приходилось тяжко. Переход на каждый последующий слой требовал колоссального опыта, а глубинные могли быть губительны даже для магов высокого уровня. Но до сей поры Евгений не знал ни одного Иного, который не мог бы попасть на самый первый слой. И если путь туда ему теперь заказан, то, выходит, он уже не Иной? Или Иной, но какой-то неполноценный? И почему же это, скажите на милость, произошло? Когда?
– Ты не переживай! – постарался утешить его Сибиряк, но вышло как-то не слишком убедительно. – К сожалению, ты не один такой. Большинство наших, побывавших в Загарино, столкнулись с теми же трудностями.
– Наших?
– И Темных тоже, – хмуро добавил начальник. – Поначалу в Сумрак так и так никто не совался, поэтому проблему сразу не обнаружили. Буря буквально вчера улеглась – и тут посыпалось.
Поскольку речь шла о Загарино, у Евгения возникло сразу три версии.
– Великий Потоп? Неваляшка? Симфония?
– Сложно сказать, – признался Сибиряк. – Судя по всему, симфония. Вернее, все вот эти частоты и вибрации, из которых состоит звук. Что-то вошло в резонанс с чем-то, в итоге у всех, побывавших под воздействием музыки Михальчука, наблюдается… – он повращал свободной рукой в воздухе, – …подобие нервных припадков и обмороков разной степени тяжести. Если бы это было… – он повращал рукой в обратную сторону, – …обычное психическое расстройство, мы бы смогли обнаружить отклонения. Но физически все вы – вполне здоровы. До тех пор, пока не попытаетесь войти в Сумрак.
Дозорный отвернулся, уставился на мелькающие за стеклом деревья, дома, машины, причудливое переплетение света и теней на пороге надвигающихся холодов. Только вчера он рассказывал Танюше про Великий Холод и про ощущение наручников на собственных запястьях. Знать про магию, уметь ею пользоваться – и не иметь такой возможности. Трудно, очень трудно. Однако тогда всем было ясно, что запрет Инквизиции носит временный характер. «Арестанты» от Владивостока до мыса Рока надеялись на лучшее и ждали освобождения. В конце концов, можно было выехать в Африку, Америку, Австралию – выехать и убедиться в том, что твоя тень снова послушна тебе, что Сумрак – грозный и могучий властелин и вместе с тем испытанный инструмент – вновь впускает тебя в мир Иных, вновь повелевает тобой и служит тебе. А что сейчас? Чего ждать? Куда выехать? Вот это неощутимое, но такое коварное ранение – не смертельно ли оно? Неужели теперь удел Евгения – наблюдать за причудливым переплетением чужих теней, не имея возможности поднять свою?
– Моя аура… – подавив тревогу, спросил Угорь. – Я все еще выгляжу как Иной?
– Безусловно, Евгений! – Казалось, Сибиряк даже обиделся. – И ты, и десятки тех, кто осаждал общину, – вне всяких сомнений, Иные. И уровень ваш в ауре читается, и накопленный потенциал. Вот, кстати, потенциал у тебя сейчас жиденький. И это объяснимо – работал, выложился, а восстановить потраченную Силу возможности пока не было. Так, остаточки какие-то плещутся. Но саму способность управлять Силой ты сохранил в полном объеме! Не как те бедолаги, которых обработал Ворожей.
Евгению вспомнилось: две гигантские змеи, два монстра высовывают свои хищные морды из водоворотов, заменявших Ворожею ноги, вытягивают гибкие тела ввысь и оттуда, сверху, выцеливают очередную парную жертву… На его глазах таким образом потеряли Силу двое – Темный и Светлый. Потеряли навсегда, насовсем, без шанса восстановиться. Следующей такой жертвой должны были стать Угорь и руководитель районного Дневного Дозора Качашкин. И если бы не Лихарев, если бы не цыганка Лиля… Евгений передернулся.
– Значит, воздействие музыки Михальчука – сродни наложенным чарам? Нужно только разобраться, что это за чары, как они наложены и каким образом от них можно избавиться, – и все? И мы снова обретем способность входить в Сумрак?
