На самом деле круг общения Евгения в ИКЭМе не ограничивался исключительно Остыганом, Артемом и докторами. Здесь было много старых и новых знакомых. С кем-то он пересекался по старой работе, кого-то узнал во время противостояния возле села Загарино, с кем-то познакомился уже здесь.
К примеру, был тут один весьма интересный Темный – он единственный из Дневного Дозора вызвался добровольцем для опытов. Уж какие у него были резоны – не понять. Наверняка не альтруистические. Но на процедуры он приходил исправно, хотя доставалось ему сильно. Раз на раз не приходилось, конечно. Иногда очередная порция музыкальных отрывков и совсем немузыкального скрежета вообще никак не действовала на Иных. Но уж если попадала в резонанс какая-то частота – то по этому самому Герычу видно было издалека. Нервный тик терзал так или иначе практически всех подопытных: у кого-то жилка на скуле или на лбу чуть заметно пульсировала, у кого-то веко. У Герыча дергалась практически вся нижняя часть лица, причем попеременно то с одной стороны, то с другой. От этого казалось, что он злобно оскаливает зубы – то слева, то справа. А зубы у него были что надо, даром что не оборотень и не вампир.
При всем при этом Герыч был чуть ли не первым настолько рассудительным Темным, встреченным Евгением в Сибири. Были сметливые, были хитрые, были себе на уме. Но вот так, чтобы вслух порассуждать и, имея минимум начальной информации, прийти к продуманному со всех сторон логическому заключению… Обычно Темных интересовал только самый удобный вывод, только самый выгодный расклад. И если он сразу приходил на ум – других решений даже не искали. Зачем же мучить драгоценное серое вещество?
После разгрома общины Герыч занимался опросом ее членов. Нет, понятно, что крупные фигуры из числа приближенных к Хозяину опрашивали маги более высоких рангов. Герыч же в составе следственной группы, состоящей из Темных и Светлых, разговаривал по большей части с местными жителями – ведь до появления Каскета Загарино было самым обычным селом. Ну и всякие мелкие сошки невысоких магических рангов при проведении следственных мероприятий ему тоже доставались. Угорь, который и на допросах присутствовал нечасто, да и допрашивали при нем не самых основных фигурантов вроде Михальчука и его жены Алены, вроде шулера Леньки, Николая Крюкова и парочки Иных из подведомственного райцентра, теперь получил возможность рассмотреть жизнь в общине и с другого ракурса. Герыч не то чтобы с охотой, но достаточно спокойно делился информацией. Ну а чего бы ему скрывать факты, которые и так известны следователям – представителям Ночного Дозора?
Так, например, Евгений узнал, что недовольных жизнью в общине среди «низшего сословия» не было. Работать приходилось много, но не больше, чем во время соцсоревнования в колхозе. Невыполнимых заданий никто работникам не давал. Зато и вознаграждалась хорошая работа отменно – помимо зарплаты и премии бесплатно выдавались фураж и комбикорм для домашней птицы и скотины, какие-то дефицитные вещи и продукты можно было заказать – все доставляли. Самое главное – никто не мешал заниматься любимым делом, никто не заставлял заниматься нелюбимым. Евгений осознавал, что вообще-то именно к этому стремится советское коммунистическое общество. И все же что-то в этой общине было не так. И дело даже не в том, что при коммунизме априори не может быть хозяев и уж тем более – Хозяина с большой буквы. Дело в том, что в таком положении вещей ощущалась какая-то наигранность. Игрушечность. Ненастоящесть.
Например, Угорь прекрасно помнил показания Николая Крюкова, его признание в том, как неприятно был он поражен в первый момент, узнав, что в общине обитают и Светлые. Зато зять Федора Кузьмича всецело поддерживал ту свободу, что отсутствовала за пределами магического щита: в Загарино Иным не нужно было скрывать свои способности и превосходство перед обычными людьми; здесь оборотни могли перекидываться, когда только захочется; здесь гениальный механик дядя Митяй чинил автомобильные аккумуляторы при помощи сквозняков – и никаких претензий за незаконное безлимитное использование магии со стороны «контролирующих органов».
