И участковый обстоятельно пересказал ей все, что было известно ему самому. Весь рассказ ведьма сидела прямо, отложив вязанье, а после одним движением заставила все клубки разом прыгнуть в большую корзину в углу комнаты – Денисов даже вздрогнул от неожиданности, когда добрый десяток пушистых шариков у него из-под ног выпорхнул.
– Спасибо, – тихо сказала Воропаева, когда он закончил.
– За что же? – удивился Федор Кузьмич.
– А что на меня в такой ситуации не подумал – вот за это и спасибо. Могла ведь я на них порчу наслать? Могла. Вдруг я с Наталкой в магазине буханку хлеба не поделила? Вдруг Евлаша на меня в сельсовет жалобу какую написал?
– Да не стала бы ты, Матрена, на такую мелочь размениваться! – отмахнулся пожилой милиционер. – Или хочешь сказать, что в другой раз мне стоит обратить на энти твои слова особливое внимание?
Старушка промолчала, встала из-за стола, ушла за печку, чем-то пошуршала там.
– На-ка, – вернувшись, протянула ему бумажный кулек. – Там травки, заваришь дома, а то рука, гляжу, опять скрюченная.
– Благодарствую, – вежливо склонил голову Денисов. – А по существу что скажешь?
– Васькина жена это устроила.
– Которого Васьки? – подскочил Денисов, никак не ожидавший, что ему готовый ответ сразу выложат. – Что за жена?
– Младший внук Агафоновых позатем летом женился – помнишь?
– Энто в Новосибирске который проживает?
– Он, он.
Участковый милиционер озадачился, округлил губы, посидел так в задумчивой неподвижности, затем уточнил:
– И каким же боком он тут?
– Он – никаким, – коротко ответила Матрена и замолчала, давая понять, что ответ исчерпывающий.
Денисов принялся рассуждать вслух:
– Васька Агафонов, младший внук наших Агафоновых, младший сын Кузьмы Агафонова и его жены Вероники, которые в Новосибирск опосля войны перебрались. Студент он чичас, что ли, или окончил уже? Полтора года назад женился, после свадьбы дед с бабкой фотокарточками хвастались. Видная девка, хоть и тощевата. Сюда он ее вроде не привозил – то одно у них несчастье, то другое. Кузьму в том годе схоронили, Веронику уже в этом, по весне. Уж не хочешь ли ты сказать?..
Матрена независимо пожала плечами – дескать, сам думай.
– В одном ты ошибку делаешь, Федор, – серьезно сказала она. – Привозил он девку сюда. Недавно совсем.
– Энто когда же?
– А вот как ты вернулся да слег. – Она подергала руками, изображая трясучку, которая измучила Денисова после событий в Загарино.
Участковый почесал кончик носа, посопел, развел руками:
– Может, и говорила мне Людмила – она тогда все новости мне передавала. Может, и прослушал я, не упомнил. А ты, стало быть, сразу узнала, что жена у него Иная? А что же мне не сказала?
– А должна была? – театрально удивилась бабушка Матрена. – Вот не знала, касатик, что я тебе обо всем докладывать обязана!
– Матрена! – с угрозой произнес Денисов.
– Нет, Федь, ты сам подумай! Она ведьма, и я ведьма. С какой такой радости я своих выдавать должна? Кабы от нее угроза какая была… А так – приехала, пожила тут недельку, уехала. Ну, ведьма – и что такого?
– Может, ты и про порчу с самого начала знала? – хмуро, исподлобья глядя, задал вопрос милиционер.
– Даже не догадывалась. А вот как ты нынче начал рассказывать – так сразу и связалось у меня одно с другим… и с третьим.
– Третье – энто ты Васькиных родителей имеешь в виду?
– Ну а тут уж и вовсе семи пядей во лбу быть не нужно. Не знаешь, хорошая квартира у Кузьмы с Вероникой была в Новосибирске?
Денисов совсем спал с лица. Какая-то гадина, какая-то мелкая Темная тварь решила извести всю семью. Сперва на квартиру нацелилась, уморила Васькиных родителей – сына и невестку стариков Агафоновых, по одному, по очереди. А Кузьма хорошим мужиком был, безобидным, книжки умные читал, по-иностранному здорово шпарил. Теперь, значит, тварюге квартиры мало показалось, решила она себе и загородный домик заиметь. Интересно, а от Васьки она тоже избавилась бы в конце концов? А что? Уговорила бы переоформить на себя всякую-разную недвижимость – и вперед!
Федора Кузьмича натурально передернуло.
– Матрена, ты снять-то энту пакость сумеешь ли?
Хозяйка пристально посмотрела на Денисова, потом медленно, будто нехотя, достала из кармана домашнего халата гребень, положила в центр стола.
– Что это? – уставился Федор Кузьмич на гребень – самую обычную с виду деревянную изогнутую расческу, не старинную даже, а покупную.
– Она его под кровать Евлаше подложила. Глубоко, за дальнюю ножку, сразу и не заметишь.
– Ты… когда?! Как?!
– Ох, Федя, – с деланой веселостью сказала Воропаева, – ты ж сейчас как кутенок! Видеть можешь лишь то, что тебе позволяют. Сходила через Сумрак, пока кое-кто от клубков моих шарахался.
– Быстро ты… – признал сконфуженный Денисов.
– Когда с умом да умеючи… В общем, забирай. Все хорошо с Агафоновыми будет. Только дома эту вещь не держи!
– Само собой! Я ее в райцентр отправлю, в контору к Евгению Юрьичу.
– Мое-то имя, надеюсь, не станешь упоминать? – прищурилась старушка, собрав вокруг глаз еще больше морщин.
В ответ Денисов только вздохнул.
* * *
