Благодаря заклинанию дыхание больше не перехватывало, да и смотреть вперед можно было, не опасаясь за глаза. Вот только разглядеть в этой круговерти что-либо дальше вытянутой руки без способностей Иного было попросту невероятно. Не напрасно ли он настроил Катерину на скорое возвращение домой? Похоже, во всем городе не осталось ни одной машины с заведенным двигателем. Но даже если найдет он машину, даже если обеспечит водителю отличную видимость – по лесной трассе не каждая пройдет. Вон даже здесь, в городе, проезжая часть занесена чуть ли не по колено! Тут не просто автомобиль нужен, а что-то большое, могучее, вроде тягача или трактора…
И трактор возник словно по волшебству. Сначала в глаза Евгению ударил яркий даже сквозь пургу свет двух близко посаженных фар, и лишь потом донесся рокот двигателя, с трудом перекрывающий завывания бурана. Угорь несколько раз широко взмахнул руками, привлекая внимание полуночного тракториста, «Беларусь» снизила скорость, а потом и вовсе остановилась, не доезжая до оперативника пары шагов. Щурясь в свете фар, дозорный сместился в сторону.
– Доброй ночки, товарищ Угорь! – донеслось сверху.
Открыв дверцу и с усилием удерживая ее под порывами ветра, из кабины высунулся Николай Крюков.
– Ты? – опешил Евгений.
– А ты ждал кого-то еще, дозорный? Неподходящее время выбрал, неподходящее! – с издевательским сочувствием прокричал он. – Сегодня много не напатрулируешь, потому как все нормальные Иные дома сидят, а не руками посреди дороги размахивают. Чего под колеса-то бросаешься? Зачем я тебе понадобился?
– Да не нужен ты мне сто лет! – с досадой крикнул в ответ Угорь. – Машину я собирался поймать. Для твоей жены, между прочим.
Николай изменился в лице – это было заметно даже сквозь завихрения снежной крупы.
– Она здесь? На вокзале? Все в порядке?
– Здесь, здесь, – пряча внезапное раздражение, подтвердил Евгений. – Все, счастливо вам добраться.
Он зашагал в сторону центра города, но уже через двадцать секунд Крюков нагнал, хлопнул по плечу.
– Ну, что еще? – недовольно обернулся Угорь.
– Тут это… – замялся Николай. – Так уж случилось – я только что твою работу выполнил. Залетные в городе объявились. По всему видать, из колонии.
– Буянили? – насторожился дозорный.
– Развлекались. Ну, ты же знаешь, какие у откинувшихся развлечения – спиртное да бабы… В общем, я им час дал на сборы. Они тут остановились, в «Привокзальной». – Колька махнул рукой в сторону скрытой во мраке и в метели гостиницы. – Ты уж проверь, чтобы они и впрямь уехали.
Угорь помедлил.
– Темные? – уточнил он на всякий случай.
– Ну!
– Чем же тебе свои-то не угодили?
– Не твое дело, дозорный! В общем, я тебя предупредил, а дальше – как знаешь.
– Ну… спасибо. Бывай! – Евгений отвернулся, но Крюков снова схватил его за плечо.
– Тут еще одно…
Угорь неприязненным движением сбросил с плеча Колькину ладонь. Крюков мялся, отводил явно смущенный взгляд, что для любого Темного было нонсенсом. Уж чего-чего, а стыда и совести у них обычно наблюдался откровенный дефицит. Поведение зятя Денисова не могло не настораживать.
– Ну? – нетерпеливо произнес оперативник.
– С одним из них твоя была.
Угорь ничего не понял. Это он Танечку, что ли, имеет в виду? Что за бред?! Светлая ведунья, сотрудница Дозора – и развлекается с Темным уголовником?!
– Еще раз, – попросил он. – Кто с ними был?
– Ну, я не знаю, кто она тебе. Вместе вас видел. Еще весной. Или летом, что ли, еще до всех этих событий…
– Вера?!
– Может, и Вера, мы друг другу не представлялись. – Николай вновь превратился в самого обычного Темного, самодовольного и нагловатого. – А я-то думал, что вы, святоши, подружек себе выбираете тщательнее!
Евгений снова развернулся и молча зашагал прочь. Не может быть! Вера?! Нет, Колька просто ошибся. Не могла она пойти с уголовником в гостиницу. Никак не могла.
– Вот так и живем, Федор Кузьмич, – со вздохом закончил Угорь свой рассказ.
– М-да, дела-а… – протянул пожилой милиционер, задумчиво мешая ложечкой дольки поздней антоновки в стакане сладкого чая. – И что же энтот Гранин таперича? Совсем безнаказанный уйдет?
– Да уже, считайте, ушел, – с невеселой усмешкой покачал головой Евгений. – Доказательств, что имело место убийство, нет и уже не будет. Сердце у покойного парторга действительно было слабое, больное. Может, и впрямь приступ случился. Ученый свою причастность отрицает. А чтобы проверить – это глубокое ментальное сканирование нужно провести. Сами знаете, чем чревато. Суд такого решения не принял, а Дозоры и не настаивали. В тот момент наши начальники единодушно рассчитывали, что он сотрудничать станет, а для этого требовалось, чтобы голова у него была в полном порядке.
– Я не пойму – а что ж не стал сотрудничать-то?
