– Екатерина Крюкова – моя жена! – Колька суетливо полез во внутренний карман пиджака в попытке нащупать паспорт, чтобы продемонстрировать штамп. – Разминулись, я не встретил, куда ей еще деваться? А дома ребенок четырехмесячный! Посмотрите, что вам стоит?
Администраторша заглянула в журнал и медленно помотала головой – мол, нет в списке Крюковой. Однако мелькнуло что-то такое в ее близоруких глазах, что заставило Николая насторожиться. А тут еще официант из ресторанчика, видимо, проводивший последнего посетителя, закончивший работу и собирающийся домой, коротко и с любопытством посмотрел на него. Колька сделал жест, который администраторша могла бы понять как «никуда не уходите, я сейчас!», и всем телом развернулся к официанту:
– Вы что-то хотели сказать?
– Нет-нет.
Парень всем своим видом показывал, что он совершенно не понимает, о чем речь. Николай глянул сквозь Сумрак. В оттенках ауры много чего читалось. Например, помимо любопытства там явно присутствовали и сочувствие, и насмешка. Колька, чувствуя, что потихонечку звереет, сделал шаг и едва удержался от того, чтобы взять парня за грудки.
– Ты что-то знаешь. Ты видел мою жену?
– Почем я знаю, твоя это жена или чья-то еще? – нагловато ухмыльнувшись, ответил официант.
– Ну? – с угрозой произнес Колька и сжал кулаки.
– Сидела тут компания. Винцо, танцы, все такое. Одну там точно Катей называли. Не из проживающих она была, ее постоялец привел.
– И давно они тут сидели?
Официант перекинулся взглядом с администраторшей, та едва заметно качнула головой – дескать, молчи.
– Да вы издеваетесь, что ли?! – повысил голос Николай и вернулся к стойке. – Ты. Сейчас же. Скажешь. Мне.
Великовозрастная служащая испуганно втянула голову в плечи. А еще через секунду Николай будто услышал чей-то голос: «Три нуль шесть и три нуль семь… Мы быстренько, но если вдруг задержимся…» Белое, неразбавленное, кристально чистое бешенство хлынуло в голову. Белая ярость – самая опасная и сокрушительная движущая сила Темных.
На третий этаж он буквально взлетел. На бегу, еще за несколько шагов до номера, мановением руки распахнул дверь в триста седьмой. Дверь гулко ударилась обо что-то внутри и, отскочив, вознамерилась снова закрыться, но Колька придержал ее. На единственной кровати под одеялом возились двое. Они еще не успели сообразить, что происходит, что это за грохот, а Колька уже шевельнул кистью, смахивая вместе с одеялом того, кто пыхтел сверху. В полумраке номера мелькнули в воздухе пятки и худые ягодицы, затем голый мужик с татуировкой во всю спину рухнул в угол, подмяв под себя тумбочку, застонал, а потом практически без перехода зарычал и вскочил на ноги. Крюков дернул щекой, отправляя мужика доламывать тумбочку, а сам приблизился к разворошенной постели. Прикрывшись подушкой, там сидела незнакомая блондинка и в ужасе глядела на ворвавшегося.
– Ты… кто? – глупо спросил Колька.
– Катя… – дрожа всем телом, ответила девушка и неожиданно разрыдалась: – Не убивайте! Пожалуйста, не убивайте!
– Ты – не Катя, – констатировал совершенно ошалевший Николай.
Из угла донесся смех, и Крюков перевел взгляд на поднимающегося мужика. Тот уже успел походя обернуть бедра одеялом, отпихнул с пути остатки того, что раньше было тумбочкой, и слизнул с ладони крупную каплю крови.
– Перепутал, братишка? – скалясь, весело произнес он. – Понима-ааю… Потому и предъяву кидать тебе не стану. Я пять лет баб не щупал, а тут, понимаешь ли, только залез – нарисовался хрен с бугра… Но я нынче сытый и довольный, так что…
В гостиничном коридоре скрипнула дверь, и Николай едва успел дернуться вправо – чей-то кулак в буквальном смысле слова просвистел рядом с левым ухом. Тот, кто явился из соседнего номера и напал сзади, без сомнения, ускорился, прежде чем нанести удар. Подняв с пола свою тень, Колька перешел в Сумрак. Темные. Слабые. В аурах у обоих пульсируют свежие отметки Тюремного Надзора – недавно освободились и даже на учет на воле встать не успели.
Сладить со вторым, долговязым, оказалось не сложнее, чем с первым. Изрядно крутанув на расстоянии его длинные конечности, Крюков отправил вопящее тело под ноги татуированному. Тот даже в сторонку сдвинуться не успел, не то что произнести какое-нибудь заклинание. Чертыхаясь, он в третий раз оказался на груде острых деревянных обломков.
– Убирайтесь из города, – испытывая брезгливость, проговорил Николай. – Оба. Немедленно.
– Братишка, – нехорошо сверкнув глазами, произнес первый, – ты, может, не разобрал: мы свои вообще-то.
– Не имеет значения.
– А ты вроде как не из Дозора, а? – устроившись на полу поудобнее и уже не пытаясь встать, поинтересовался татуированный. – Ты ж такой же, как мы, а? И с чего бы тебе перед нами борзеть? Не по понятиям это, братишка.
– Вы меня слышали. Час на сборы. Увижу через час – урою обоих. Ясно?
– Видишь, товарищ Супрун, как некрасиво нас на воле встречают?
Долговязый, бессмысленно ворочаясь в темноте, с трудом пытался сфокусировать взгляд и низким голосом невразумительно мычал.
– Во-от… – невесело ухмыльнулся Темный Иной и снова слизнул с ладони багровую каплю.
