Пройдя коридор, я стал подниматься по лестнице на четвертый этаж. Первыми уроками у нас стояли русский язык и литература, а они проходили именно там. Номер классной комнаты, конечно, уже выветрился из моей памяти, но я отчетливо помнил, что она располагалась как раз напротив выхода на лестничную клетку.
Чем выше я поднимался, тем сильнее у меня билось сердце. Причиной этому были не физические нагрузки, а волнение. Сейчас я снова увижу своих одноклассников, с которыми проучился десять лет. Увижу своих учителей, почти все из которых уже умерли. Увижу их такими, какими они были тридцать с лишним лет назад. Кстати, а как звали… точнее, как зовут нашу учительницу по русскому языку и литературе? Имя я помнил. Зоя. А вот отчество напрочь вылетело из моей головы. Зоя Ивановна? Зоя Петровна? Зоя Федоровна?
Поднявшись на четвертый этаж, я остановился и глубоко вдохнул, чтобы хоть немного унять разыгравшееся во мне волнение. Из открытой двери класса доносились шум и голоса. Чтобы не привлекать к себе внимание, я должен войти так, как всегда входил раньше: быстро, ни на кого не глядя, чуть опустив голову. Собравшись с духом, я уже хотел переступить через порог, и тут ощутил легкий шлепок по спине.
— Ну, что, больной, выздоровел?
Я обернулся и увидел Коренева. На его лице играла ироничная улыбка.
— Чем болел? Воспалением хитрости?
— Ага, — улыбнулся я, и мы вместе вошли в класс.
Все-таки не удержавшись от того, чтобы хоть мельком не окинуть взглядом знакомые лица, я стремительно прошел к своей предпоследней парте, стоявшей в крайнем ряду возле окна, уселся за нее, и стал неспеша доставать из сумки учебные принадлежности.
Положив учебник, тетрадку и ручку на парту, я посмотрел на часы. Ровно восемь тридцать. Сейчас должен прозвенеть звонок. Да, спустя тридцать с лишним лет, я снова окунусь в атмосферу школьного урока. Я снова стал учеником. Кстати, за своими наручными часами нужно будет присмотреть. По-моему, у меня их украли именно в седьмом классе. После этого я долгое время ходил без часов. У матери не было денег, чтобы купить мне новые. Те часы, которые висели сейчас на моей руке, являлись своего рода раритетом. Они были очень старые, и принадлежали еще моему отцу. Я случайно наткнулся на них, когда рылся в коробке со старыми вещами, которую нашел в кладовой. Попробовал завести — часы затикали, и моему восторгу не было предела. Я был одним из первых в классе, у кого на руке появились часы, и на первых порах во время уроков меня чуть ли не все спрашивали, через сколько минут звонок. Я очень гордился своими часами, и чувствовал себя весьма значимой персоной. Правда, затем постепенно часы появились абсолютно у всех, и моя значимость поубавилась. А украли их у меня на уроке физкультуры. Кто-то во время урока тайком пробрался в нашу раздевалку, и хорошенько пошуровал в наших карманах. У одних, как и у меня, пропали часы, у других деньги, у третьих что-то другое. Как мне тогда было обидно! Ведь эти часы были одним из очень немногого, чем я мог похвастать перед ровесниками. Да, не самые приятные воспоминания. Но в этот раз часы у меня не уведут. Теперь уж я не оставлю их в кармане пиджака, как тогда.
Зазвенел звонок. Я вздрогнул. Мои уши уже давно отвыкли от него. Все рассредоточились по своим партам. Только после этого я позволил себе поднять голову, и стал украдкой водить глазами по сторонам. Вон Гребенюк, вон Андреев, вон Игнатов, вон Рукавицын, вон Маховец. А вон и Славик. Он сидит за второй партой третьего ряда, вместе с Мошкиной. Обернулся, подмигнул. Я подмигнул в ответ.
В класс вошла наша "литераторша". Зоя Вячеславовна, вот как ее зовут, наконец вспомнил я. Все встали. Я тоже встал. Правда, с некоторым опозданием. Забыл, что в школах ученики при появлении взрослых, должны подниматься. Зоя Вячеславовна закрыла за собой дверь и прошла к учительскому столу.
— Садитесь, — сказала она.
Мы сели. Урок начался. Зоя Вячеславовна открыла классный журнал и провела перекличку. Я снова вспомнил фамилии своих одноклассников в алфавитном порядке. После окончания школы они еще долго сохранялись в моей памяти. За десять лет учебы этот список твердо отложился у меня в голове.
Отметив отсутствующих, Зоя Вячеславовна объявила тему сегодняшнего урока. "Творчество Некрасова" — написала она крупными буквами мелом на доске.
Я продолжал украдкой оглядывать своих одноклассников, попутно вспоминая все, что знал о каждом из них.
Максим Игнатов. Говорили, что он поступил в какой-то московский институт. Больше о нем мне ничего не известно. После школы я ни разу его не видел. А может, видел, но не узнавал. Все может быть. С возрастом люди, порой, сильно меняются.
Коля Маховец. Это будущий чиновник. Тяга к власти стала проявляться у него еще в школе. Когда мы избрали его комсоргом, он сразу почувствовал вкус к этому делу. После института он станет работать в райкоме комсомола, затем в райкоме партии, райисполкоме. До крупного чиновника он не дорос, но жизнь свою устроил вполне благополучно. Во всяком случае, лучше, чем я.
