— Этот отрывок из поэмы будет вашим домашним заданием. К следующему уроку вы должны выучить его наизусть.
Раздался звонок. Зоя Вячеславовна взяла журнал и вышла из класса. Все потянулись на перемену в коридор. Я решил никуда не выходить, рассудив, что мне пока лучше побыть одному. Я еще недостаточно свыкся с атмосферой прошлого.
Я старался держаться в стороне до самого конца уроков. Я вел себя скромно и тихо. Но не обратить снова на себя внимание мне не удалось. Произошло это на уроке труда. Наш учитель Николай Савельевич, как обычно, дал нам задание сколачивать деревянные ящики. Мы делали их для своих заводских шефов. В те времена существовала такая практика, когда каждое предприятие брало шефство над какой-нибудь школой. Нашим шефом был метизный завод. И вот именно для него мы и делали тару.
Увы, но в детстве я совершенно не умел обходиться с молотком и гвоздями. Так что сколачивание ящиков у меня всегда проходило через пень-колоду. Они постоянно получались у меня какими-то кривыми и кособокими. Николай Савельевич неизменно ворчал, что у меня руки растут не оттуда, откуда следует, и никогда не ставил мне выше "тройки". Но позже, за те пятнадцать лет, что я провел в заключении, я так поднаторел в этом деле, что никаких проблем молоток и гвозди у меня уже не вызывали. В общем, я до того увлекся, что, сам того не заметив, сколотил ящик где-то минут за двадцать, хотя на это отводилось два урока. Бросив взгляд на часы, а затем по сторонам, я понял, что перестарался. Мои одноклассники возились еще только с первой стороной. Я стал мучительно соображать, как бы мне прикрыть свою работу, чтобы ее пока никто не увидел, но зоркий глаз Николая Савельевича не оставил без внимания мою прыть.
— А ну-ка, ну-ка, покажи, — произнес он, подойдя ко мне.
Оглядев ящик со всех сторон, он хмыкнул:
— Ну, братец, от тебя я такого не ожидал. Ты прямо, как заправский плотник. Я тебя сегодня просто не узнаю. Ведь можешь, когда захочешь.
В мастерской стало тихо. Мои одноклассники прервали работу и удивленно смотрели на меня. Мне даже стало как-то неловко.
— Кх-кх-кх, — смущенно кашлянул я, соображая, как бы мне оправдать свой трудовой подвиг. — Сам не знаю, как это получилось. Вдохновение какое-то нашло.
— Вдохновение — это хорошо, — кивнул головой "трудовик". — Жаль, только, что оно так редко тебя посещает. Что ж, ставлю тебе "пять". Ты свою работу выполнил. Можешь идти домой. Я тебя отпускаю.
Домой я возвращался в приподнятом настроении. Новая жизнь мне пока явно удавалась. До чего же приятно ощущать свои успехи. Я улыбнулся, вспомнив, какими изумленными глазами смотрели на меня одноклассники в столярной мастерской. В прошлой жизни я таких взглядов что-то не припомню. Подождите, голубчики, вы еще не то увидите.
Я шел не торопясь, и с интересом вертел головой по сторонам. Я снова видел наш район таким, каким он был раньше, до этого пресловутого перехода к капитализму в начале девяностых годов. Вон химчистка, вон магазин "Союзпечать", вон кулинария, в которую мы частенько заходили, чтобы купить себе что-нибудь вкусненькое: пирожное, коржик, кекс, или стакан сока. Потом, через несколько лет, их закроют, а помещения продадут под магазины, где станут продавать всякий ширпотреб. Помню, мне даже было грустно, когда они исчезли. С ними словно исчезла и частичка моего детства.
И какая тишина! Давно забытая мною тишина. Дороги практически пустые. Дворы домов свободные. Детворе есть, где поиграть. Не то, что через тридцать лет. Утром и вечером — пробки, разлетающаяся во все стороны пыль, невообразимый шум, создаваемый работающими моторами и нетерпеливо гудящими клаксонами. Во дворах не развернуться. Они битком забиты автомобилями, сигнализация которых начинает неистово сигналить, стоит только подойти к ним ближе, чем на два метра.
Может, я, конечно, всего лишь недалекий обыватель. Может, я не понимаю глубин экономических и политических процессов. Но я скажу так. Да, магазинов в будущем станет больше. Они будут заполнены товарами на любой достаток и вкус. Напрочь исчезнет такое понятие, как "дефицит". Но в те годы, которые с началом, так называемой, "перестройки" окрестят "застоем", тоже были свои бесспорные плюсы. И эти плюсы я явственно ощущал сейчас, когда снова вернулся в это время.
В этот день я удивил не только своих одноклассников, но и собственную мать. Когда она вернулась вечером с работы, квартира сияла ослепительной чистотой. Полы были вымыты, пыль вытерта, мусор вынесен, в раковине на кухне не было ни одной грязной тарелки. Мать буквально не поверила своим глазам.
— Сынок, у тебя что-то случилось? — испуганно произнесла она.
