Когда во время ужина герцог расспрашивал барона о ситуации на границе, гость отвечал без запинок. Чувствовалось, что он не просто хорошо наслышан о людях, о которых говорил, а знаком с ними лично. Конечно, важные вопросы не поднимались (главный разговор должен был состояться без свидетелей). Но ведь именно по знанию мелких ничего не значащих деталей, вроде здоровья соседа такого-то или, еще лучше, урожая свеклы в этом году, легче всего определить, что человек действительно является тем за кого себя выдает. Так что сидящий рядом с герцогом мужчина или был гениальным актером, или действительно был приграничным бароном.
Но гораздо больше Джая заинтересовали сыновья барона, которые, кстати, ничем не напоминали своего отца.
Старшему баронету было около двадцати лет. Высокий и гибкий, он был невероятно хорош собой. Идеальные, словно выведенные кистью художника, черты лица, зеленые глаза, шапка каштановых с золотистым отливом волос, баронетом хотелось любоваться снова и снова. Джай видел такие лица только у придворных красавиц и щеголей, которые тратили просто гигантские суммы на специальные заклинания, позволяющих менять внешность по своему усмотрению. Так молодящимся дамам удавалось выглядеть лет на пятнадцать – двадцать моложе, а дурнушки просто расцветали на глазах. Конечно, даже у этих заклинаний был предел возможностей, и они не могли превратить престарелую матрону в юную кокетку, но в сочетании с усилиями опытных портных и визажистов – эффект был потрясающим.
Джай считал подобную красоту ненастоящей, как если бы человек надевал чужую маску, скрывая свою истинную суть. Он всегда безошибочно определял настоящая внешность, или не обошлось без помощи мага. Так вот, сидящий напротив него молодой человек никогда не пользовался такими заклинаниями.
Продолжая свои наблюдения, Джай обратил внимание на его руки. Тонкие пальцы могли принадлежать музыканту, но крепкие запястья явно выдавали фехтовальщика. Но совсем не это привлекло внимание младшего сына герцога. Он следил за каждым движением гостя. Вот баронет разговаривая с мастером Гаем, который сидел возле него, рассеянно вертит в руках серебряную вилку. Вот он положил ее на место, едва уловимым касанием поправив кружева на манжете своего камзола, наклонил голову к плечу… В каждом его движении угадывалась манера, которую никогда не удавалось воспитать ни одному из новоявленных дворян ни у своих детей, ни у внуков. Она словно передавалась по наследству в древних родах, впитываясь с молоком матери. Неуловимое отличие, выделяющее единицы из большой пестрой толпы, которую представлял собой королевский двор.
Баронет не просто приковывал к себе взгляд, он очаровывал. И даже потрепанный камзол и невзрачная рубашка совсем не портили впечатления. Мастер-мечник, скорее всего, и не подозревал, почему так охотно отвечает на вопросы сидящего рядом с ним юноши.
Краем уха слушая их разговор, Джай рассматривал последнего члена злополучного семейства. Младшему баронету вряд ли было больше четырнадцати-пятнадцати лет. Худенький мальчик с опущенными глазами, он казался бледным подобием своего старшего брата. У него были такие же изящные черты лица, но они совсем не притягивали взгляд, а наоборот, придавали ему болезненный вид. Его светлые волосы казались блеклыми, и из-за того, что он держал голову наклоненной, они постоянно падали на лицо так, что не было видно глаз. За весь ужин он не произнес ни одного слова. Собственно, никто и не обращал на него внимания. Но Джая он заинтересовал.
Младший сын герцога не сразу сообразил, что заставило его присматриваться к юному баронету дольше, чем к другим. Едва уловимый аромат, смутно знакомый, но который никак не удавалось вспомнить. Он напоминал о лесе, тяжелых каплях росы на листве, о струях света, льющихся сквозь зеленые кроны. Этот аромат не ощущался носом (Джая хорошо научили разбираться в иллюзиях), но он появлялся каждый раз, когда младший сын герцога смотрел на мальчишку.
Голос герцога отвлек Джая от попыток вспомнить то, чего он никогда не знал.
– Вы прекрасно знаете историю,- сказал герцог, который уже несколько минут прислушивался к разговору старшего баронета и мастера-мечника.
Они обсуждали вековую войну, темное время, когда воевали все и со всеми. Тогда страны появлялись и исчезали за несколько декад. И только вмешательство совета магов смогло остановить это безумие. К слову сказать, это был первый и последний случай за последние три тысячи лет, когда волшебники высказали единогласие, прекратив свои распри ради общего блага.
Баронета интересовали эти события. К счастью или, к сожалению, но мастер Гай тоже очень любил историю, особенно события военного времени. Так что собеседники нашли общую тему. Сам Джай мало прислушивался к их разговору. В свое время мастер Риам не просто рассказывал, но и показывал ему события тех лет. Так что ничего нового он не услышал. Но отметил, что баронет явно изучал искусство ведения боя.
– Благодарю вас, ваша светлость,- ответил баронет и поклонился герцогу.
