Джай снова обратил внимание на то, с каким изяществом это было проделано, как отметил и то, что юноша скорее раздосадован неожиданным вниманием герцога, хотя должен был бы радоваться ему.
– Баронет прекрасно разбирается еще и в тактике,- одобрительно кивнул мастер-мечник,- пожалуй, я взял бы его сержантом.
Юноша, неожиданно оказавшийся в центре всеобщего внимания, смущенно улыбнулся и благодарно кивнул мечнику. И только Джай увидел скрываемое за этой улыбкой раздражение, как и взгляд, брошенный бароном на своего старшего отпрыска. В этом взгляде совсем не было отцовской гордости, скорее предостережение и … страх?
– Что скажете, баронет?- усмехнулся герцог.
– Я был бы благодарен мастеру, если бы он согласился преподать мне несколько уроков,- ответил тот.
Мастер-мечник согласно кивнул, а Джай решил, что ни за что не пропустит следующую тренировку. Словно прочитав его мысли, мастер сказал:
– Думаю, вам было бы интереснее провести несколько тренировок с милордом Джаем. Если, конечно, милорд согласится.
– С удовольствием,- ответил Джай, а потом задумчиво произнес,- Надеюсь, у нас найдется парочка гайнов. Вы не против, баронет?
Задавая свой вопрос, младший сын герцога скользнул по собеседнику безразличным взглядом, а потом отвернулся к слуге, отдавая ему опустевший бокал. При этом краем глаза он продолжал наблюдать за своим будущим противником. А его реакция действительно оказалась необычной. Сначала глаза баронета удивленно расширились, а потом на его лице появилось довольное выражение, которое он попытался скрыть, кивнув в знак согласия. И тем самым снова выдал себя.
Баронет со всеми его аристократическими манерами, только что нарушил неписаное правило, которое знал любой дворянин. Предложение Джая было очень двусмысленным. В зависимости от того, насколько у баронета развиты сила воли и терпение, он должен был или вежливо отказаться, или ответить встречным вызовом. Но он согласился.
Гайнами называли узкие прямые клинки из особого серебристого металла, секретом изготовления которого владели только гномы. Этот металл отличался высокой прочностью и легкостью. Но ценилось такое оружие не только поэтому, а еще и из-за своей редкости. Гномы изготавливали гайны только на заказ (по какому принципу они выбирали заказчиков, оставалось загадкой, но соглашались далеко не на каждое предложение), при этом запрашивали такие цены, что позволить себе такую покупку могли единицы. Мастерство владения гайном считалось дворянской привилегией, поэтому обучение этому искусству считалось обязательным для наследников древних родов. Самого Джая обучал мастер клинка Аран – глава личной охраны императора. Эти занятия и занимали большую часть времени из тех нескольких лет, которые младший сын герцога провел при дворе.
Так что его предложение потренироваться на гайнах с сыном приграничного барона, который не имел возможности толком изучать это оружие (если он вообще когда-нибудь держал его в руках), вполне можно было принять за насмешку.
Но дело было не только в этом. Последние две или три сотни лет среди дворян гайны использовались в качестве дуэльного оружия. Нет, конечно, их носили и вместо обычных мечей, и использовали в бою, но очень редко. Учитывая баснословную стоимость этого оружия, его хранили и передавали по наследству вместе с семейными ценностями. Но среди высшей знати считалось дурным тоном, драться на дуэли, используя другой клинок.
Так что реакция баронета на предложение сына герцога была очень необычной.
Краем глаза Джай заметил тревожный взгляд барона. Но больше всего его заинтересовало, почему после его слов младший баронет вздрогнул и еще ниже опустил голову – так, что его волосы прикрыли не только глаза, но и половину лица. Единственным, кто отнесся к предложению Джая с безразличием, был герцог. Но его светлость очень редко позволял своим эмоциям отражаться на его лице. И, похоже, сейчас он совсем не собирался показывать свое отношение к происходящему.
Оставшаяся часть ужина прошла относительно спокойно, если не считать встревоженных взглядов мастера Гая, которые Джай проигнорировал. Старому мечнику не обязательно было знать о его догадках, а придумывать объяснения младший сын герцога не собирался.
Сразу после того, как герцог, а за ним и все остальные, поднялись из-за стола, Джай пошел в свою комнату. Раньше, когда был жив мастер Риам, он по вечерам все время валился с ног от усталости. А теперь, когда занятий с магом больше не было, он просто не мог уснуть. Часа через полтора, отложив в сторону очередной древний фолиант, и погасив свечу, Джай как-то отстранено подумал о том, что вот и учителя уже нет, а он все продолжает делать уроки. А потом пришла ночь, и сон без сновидений.
