А может, мне всё это привиделось?!.. — внезапно пришла ему в голову спасительная мысль, и он резко остановился. — Померещилось! Переклинило в состоянии шока. Когда я грузовик этот заметил. Говорят, для людей в таких ситуациях, в моменты смертельной опасности, время замедляется. Или даже совсем останавливается. И они видят, как пули к ним летят медленно-медленно!.. Плывут прямо по воздуху!.. Может, и у меня то же самое было?..
Нет! — тотчас же вспомнил он лицо своего кошмарного собеседника и с сожалением покачал головой. — Ни чёрта мне это не привиделось! Чего уж там!.. Не стоит тешить себя этими глупыми иллюзиями. Лучше подумать, что теперь делать. Я что, так и собираюсь последние часы своей жизни по пустой квартире слоняться? Стены щупать?
Зятьков прошёл на кухню и заварил себе в чашке крепчайшего чая. Чуть ли не полпачки вбухал! Потом накрыл чашку сверху блюдцем, а сам сел за стол и принялся думать. Он всё никак не мог поверить, что действительно, сегодня в полночь…
Как это?.. Да не может этого быть! Не-мо-жет! Не может вот, и точка!! Я умру, а это всё останется?! — он невольно посмотрел по сторонам. — Плита эта, чашки-ложки?.. Так же точно будет светить солнце, дуть ветер?.. Трава зеленеть, птички петь?.. Я исчезну, а вселенная этого даже и не заметит?! Мир не рухнет?.. Это невозможно!! Не-во-змо-жно!
То есть умом-то он всё понимал, но вот чувства… Сердце… А ум!.. Что ум? Ему что скажут, тому он и верит. Логика, блин. Компьютер! "Докажи" ему, что дважды два пять — он будет верить, что пять. Но сердце-то не обманешь! Я же чувствую… знаю… Знаю, что никогда не умру! Что буду жить вечно.
Чай заварился. Зятьков отхлебнул, обжигаясь, первый глоток и скривился от страшной горечи. У него аж скулы свело и даже затошнило слегка.
Ничего-ничего! — подумал он и отхлебнул снова. — Зато хоть в голове прояснится. Кофеинчик…
Допив чай, Зятьков тщательно вымыл чашку и аккуратно поставил её на место на полочку. Он словно наслаждался видимой бессмысленностью всех этих своих действий.
Любуйтесь, люди добрые!.. Мне жить осталось до полуночи, а я чашки мою!.. Странно всё-таки устроен человек! Может, заодно уж, и в квартире прибраться? Чтобы оставшееся время хоть как-то убить?
Зятьков взял только что до блеска им вымытую чашку, взвесил её на руке, размахнулся и изо всех сил жахнул её об стену. Осколки посыпались по всей кухне.
Вот так-то!.. так-то лучше!.. Приди в себя!!! Опомнись! Идиот! Все!!! Нет больше никаких чашек! А также ложек, вилок, холодильников, телевизоров и т. д. и т. п. Ничего больше нет!! Есть только, — он взглянул на часы, — 12 часов жизни. И всё!
В мозгу его словно что-то щёлкнуло, и он наконец-то в это поверил. Не в то, что он умрёт, а в то, что жить ему осталось всего 12 часов. Что нет больше ни морали, ни запретов, ни чести, ни совести — ничего! Есть только эти 12 часов. А потом… Чёрный провал. Бездна.
— Привет!.. — огромный Рутьев смотрел на смирно стоявшего у двери маленького Зятькова с неприятным удивлением. "Чего тебе?" — казалось, отчётливо читалось на его лице. Друзьями особыми они никогда не были.
— Слушай, Саш, у меня чрезвычайно важное дело! Можно войти? Я ненадолго! Всего на пару минут, — тут же заученно затараторил Зятьков.
— Ну, если только пару!.. — видимо колеблясь, протянул Рутьев, быстро и настороженно ощупывая глазами так неожиданно заявившегося к нему Зятькова. Что-то в нём ему, видимо, всё же не понравилось. — А то мы с Жанкой обедать как раз собирались садиться…
— Да-да, пара минут, не больше! Я тебя не задержу! — Зятьков был сама покорность.
— Ладно, заходи, — нехотя посторонился наконец Рутьев.
— Мне надо тебе кое-что на компьютере показать! — сразу же торопливо проговорил Зятьков.
Рутьев совсем уже раздражённо хмыкнул, смерил Зятькова полупрезрительным взглядом ("Чего ты там можешь уж такое важное мне «показать»!.."), но всё же повернулся, чтобы идти в комнату. В то же мгновенье Зятьков выхватил из пакета приготовленный заранее молоток, коротко размахнулся и изо всех сил ударил им Рутьева по затылку. Тот рухнул без звука как подкошеный. Зятьков, торопясь, подскочил к неподвижно лежащему ничком мужчине и быстро и сноровисто связал ему за спиной руки. Специальным хитрым узлом, как в Интернете прочитал. Верёвку для этих целей он тоже предусмотрительно принёс с собой всё в том же пакете. Затем пощупал на шее пульс. Пульс прощупывался. Рутьев был жив.
Успокоенный Зятьков выпрямился. Ну, что ж! Полдела, можно считать, сделано. И как гладко всё прошло! Без сучка без задоринки!
— Саша! — раздался откуда-то с кухни чуть встревоженный голос Жанны. Вероятно, она всё-таки услышала какой-то шум. — Кто это там пришёл?
Зятьков не спеша двинулся на знакомый голос.
— О!.. Это ты!.. — с неподдельным изумлением взглянула на него Жанна, вытирая о полотенце руки. — Привет! А где Саша?
— В прихожей. Лежит… — неопределённо мотнул назад головой Зятьков не отводя глаз от Жанны.
— Что значит "лежит"!? Что с ним!? Что случилось!? — перепуганная женщина бросилась мимо Зятькова в коридор.
