— У меня долги были: за ремонт дома, машина опять поломалась, Маше за школу… Я же тебе говорила в прошлом месяце, — смиренно напоминала жена. — Но вообще, Стас, мы же условились не говорить о деньгах! У нас с Машей всё нормально, не волнуйся! — голос её срывался, слёзы уже катились по щекам. Скрывать их и дальше становилось уже невозможно. (Маша, их единственная дочь, училась действительно в очень дорогой частной школе. Цупко был в своё время категорически против, чтобы ребёнка отдавали именно туда, но Оля настояла.)
— Э-э… Н-да… Ну, ладно… — Цупко тут же терялся, мямлил и прятал глаза. Ему было невыразимо стыдно, что он не может даже обеспечить своей семье обычную, нормальную жизнь. Ветеринара кошке вызвать не на что! Докатился!.
— В принципе можно написать заявление на имя начальника СИЗО, чтобы свидания нам не час, а полтора или два давали. У меня одному сокамернику дали. Заявление написал!.. Это на усмотрение начальника тюрьмы. А то за час и сказать-то ничего не успеваешь!
— Да нет, Стас! — Оля чуть ли не испуганно смотрела на мужа. — Кто меня по два часа ждать будет!? Ты же знаешь, у меня сейчас своей машины нет, я просто знакомых прошу подвезти. И подождать потом. Мне просто неудобно будет просить их так долго ждать! Нет, не надо.
— Ну, хорошо… — недоуменно пожал плечами Цупко. — Нет, так нет…
— Знаешь, Стасик! — Оля смотрела на мужа с каким-то странным выражением. Казалось, она колеблется. — Я не знаю… Мне так тяжело сюда приезжать!.. С машиной каждый раз проблемы… Вставать приходится ни свет, ни заря… Я совсем не высыпаюсь… И вообще на меня это так действует всегда!.. Я потом целую неделю сама не своя хожу!.
— Ну, не приезжай! — вымученно улыбнулся Цупко. — Я ж тебе давно предлагал.
— А тебе что, всё равно? — тут же с подозрением впилась в него глазами Ольга. — Ты так легко на это соглашаешься!..
— Но ты же сама говоришь, что тебе тяжело ездить!.. — Цупко удивлённо взглянул на жену.
— Я не говорила, что ездить не буду! Я просто сказала, что тяжело!
— Ну, хорошо, хорошо!.. — Цупко успокаивающе покивал головой. — Значит, я тебя просто не так понял. Приезжай, конечно. Я буду только рад
— Станислав Андреевич! — адвокат перегнулся через стол и тихо зашептал Цупко в самое ухо. — Тут такое дело!.. Я прямо не знаю, как Вам сказать… К Пилоту на днях Оля приходила и рассказала ему следующее.
Оказывается, она в январе ещё получила три миллиона долларов наличными. С каких-то Ваших замороженных счетов якобы удалось вытащить. Полот сам ничего не знает. Ей отдали как Вашей жене. А она все эти три миллиона отдала какому-то Князеву. Он ей выдал векселя и обещал платить по 10 тысяч долларов в месяц. А теперь платить отказывается. И она просила Пилота, чтобы он ей помог. Послал к этому Князеву людей, чтобы с ним побеседовали.
Только она просила, очень, чтобы Вам ни в коем случае ничего не говорили!.. Вы не знаете, кстати, кто такой этот Князев?
— Нет… — ошеломлённо проговорил Цупко. Он находился в каком-то шоке. — Впервые слышу.
— И знаете!.. — адвокат замялся. — Люди Пилота к нему уже ездили… И у них сложилось полное впечатление, что у Оли с этим Князевым… Ну, в общем, они как муж и жена прямо ругались! Он на неё орал совершенно грубо, а она помалкивала. «Чего вы эту дуру слушаете!..» и тому подобное.
— Поня-ятно!.. — медленно протянул Цупко. — Когда, Вы говорите, это было?.. В январе?.. Три миллиона долларов? И всё это время она?.. «Есть нечего!»?.. «Ребёнка кормить нечем!»?.. «На ветеринара денег нет»?.. А мне, значит, на ларёк… «Ах, как мне приезжать сюда тяжело!..» — Поня-ятно!..
— Я же _МОГУ_ развестись, находясь здесь? — Цупко вопросительно взглянул на адвоката.
— Ну да, конечно, — пожал плечами тот.
— Дайте мне образец заявления. Ну, и вообще всех бумаг, которые для этого нужны.
— Хорошо. Принесу в следующий раз, — адвокат сделал себе какую-то пометку.
— И вот ещё что, — Цупко чуть помедлил. — Скажите моей бывшей жене, что я ей всё оставляю: дом, машины… Словом, всё имущество. И деньги ей будут давать по-прежнему. Как и раньше. Всё, что мне от неё требуется, это пусть из квартиры выпишется, фамилию сменит на свою девичью и книги мои пусть отдаст. Ну, библиотеку, я её всю жизнь собирал со школы. Ей они без надобности, она всё равно ничего не читает
— Она не хочет выписываться, Станислав Андреевич
— Как это «не хочет»?!
— Ну, так. Не хочет — и всё!
— Я же ей всё отдал: дом, имущество… Себе вообще ничего не оставил! Ей всё мало! Квартира же даже не приватизирована! Это моих родителей квартира! Зачем она ей?
— Ну, она может разделить лицевой счёт, — осторожно заметил адвокат. — Потом разменять на две поменьше, приватизировать свою и продать. Тем более, что у вас район хороший…
— В общем, так! — сдерживая бешенство, тихо заговорил Цупко. — Скажите ей, что пока не выпишется, денег никаких получать не будет.
— Хорошо, Станислав Андреевич.
— А с книгами что?
— Книги она, оказывается, продала ещё полгода назад. Всё тому же Князеву. Всю Вашу библиотеку.
— Как «продала»!?
— Так. За 30 тысяч долларов.
— За ско-олько?!..
— За 30 тысяч долларов.
