Вообще интересный парадокс получается, — Богунец побарабанил пальцами по столу и ухмыльнулся какой-то жуткой, нечеловеческой уже ухмылкой. — Предсказание сбудется в любом случае… Независимо от… Хотя нет! — лицо его вдруг превратилось а застывшую маску. Он наконец понял. — Он же сказал: может и не сбыться. "Может"! Не обязательно не сбудется, но "может". Шанс есть. Но "Вы не решитесь"… Ага!.. Теперь-то наконец понятно! Если я сейчас… то всё ясно. Она "уйдёт". Предсказание сбудется. Единственный случай обмануть судьбу — ничего не делать. Предоставить событиям идти своим чередом. Течь. Тогда, может быть… Может быть! Скорее всего, конечно!.. но МОЖЕТ БЫТЬ!..
Но такое "может быть" меня не устраивает — я слишком её люблю! Я не хочу её терять, не хочу умирать потом брошенный ею, одинокий и несчастный. В то время, как она!.. с другим!.. — Богунец стиснул до боли пальцы. — Нет!! Нет, нет, нет! Этого не будет. "Вы не решитесь". Ха!.. Ещё бы! Он был прав. Прорицатель этот. На ЭТО я действительно не решусь! Никогда!
Или вот что, — Богунец, подчиняясь мгновенному порыву, быстро сунул руку в карман и вытащил монетку. — Предоставим судьбе самой всё решить! Орёл — решка. Орёл — …, решка — … Ну!.. — он подбросил монету вверх.
Хотя и это, наверное, тоже часть предопределения. Всего лишь! — внезапно молнией промелькнуло у него в голове. — И судьба уже всё давно решила и знает заранее, что сейчас выпадет. Как тот маг-дьявол тогда…
Дзинь!
"Решка!" — словно наяву услышал он знакомый насмешливый голос и быстро наклонился. Решка!
— Кро-ови!.. — картинно закатывая глаза и захлёбываясь от возбуждения, оживлённо рассказывала на следующий день соседка Богунца по подъезду почтенная Варвара Петровна своей старинной приятельнице Зинаиде Ивановне. — Ты не представляешь себе! Я понятой была, всё видела. Милиционеры говорят, он сначала
Зинаида Ивановна внимательно слушала, вежливо поддакивала и охотно кушала с чаем стоящий на столе свежайший бисквитный торт. Торт был очень вкусный.
__________
Цупко возвратился в камеру в отвратительнейшем настроении, совершенно опустошённый. На душе было тяжело и сумрачно, как всегда последнее время после свиданий с супругой. Вообще свидания эти превратились незаметно для Цупко в самую настоящую пытку. Это вечное нытьё, бесконечные жалобы на отсутствие денег…
Куда она только их девает?! — недоумевал он, мысленно пожимая плечами. — Десять тысяч долларов в месяц! Это не считая периодических единовременных выдач. И ей «есть нечего!..», «ребёнка нечем кормить!..» и т. д. и т. п. Бред! Люди на тысячу баксов живут припеваючи целыми семьями. Да на какую тысячу»!.. На пятьсот! На триста!..
Конечно, она непрактичная совершенно, избалованная и совсем к другому уровню привыкла, но всё же!.. Чушь какая-то!! Ничего не понимаю!..
Это ощущение полной абсурдности и алогичности происходящего было особенно мучительным. Цупко чувствовал себя как человек, медленно проваливающийся в зыбучие пески. Ничего твёрдого под ногами, никакой точки опоры! Неоднократные попытки объясниться хоть как-то со своей второй половиной, что-то выяснить, ни к чему решительно не приводили. Все подобного рода разговоры происходили примерно одинаково.
— Ну, как у тебя дела? — скрепя сердце спрашивал Цупко, уже зная заранее, что сейчас за этим последует.
— Нормально! — нарочито-весёлым голоском тотчас же бодро отзывалась его жена, улыбаясь дрожащими губами. На глазах её немедленно показывались слёзы, которые она мужественно пыталась скрыть, дабы не расстраивать лишний раз своего горячо любимого муженька. — Муся заболела, ветеринара надо бы вызвать — денег нет. (Муся — это была их кошка.)
— Но как же так, Оля? — слабо пытался протестовать Цупко. — Три дня же всего прошло, как тебе денег дали…
