— «Случайно выстрелила"… И прямо в бок! — врач откровенно ухмыльнулся, выразительно глядя на Рахматулина. — Вообще-то об огнестрельных ранениях мы сообщать обязаны.
— Доктор, всё будет нормально! — Рахматулин достал ещё несколько крупных купюр и протянул врачу. — Делайте всё, как надо. Не надо никуда сообщать.
— Да, подтверждаю! Он действительно там был. И действительно всё это совершал. Он мне сам рассказывал. И ещё в этом городе и в этом. Там тоже это всё он!
— Хорошо. Подпишите, — следователь придвинул зятю Рахматулина протокол допроса.
— Зачем ты это делаешь? — тихо спросил Рахматулин.
— Но все же на тебя показывают! — бегая глазами, забормотал зять. — Что же я могу поделать? Не могу же я один против всех идти…
Рахматулин глубоко вздохнул и стиснул руки. Эти показания ставили на нём крест.
— Можно мне ещё кое-что добавить? — обратился вдруг к следователю зять Рахматулина.
— Ну, добавьте… — недоуменно посмотрел на него тот.
— Ещё я хочу выразить ему благодарность, что он мне жизнь спас. Спасибо!
__________
Когда Инна Васильевна вернулась с судебного заседания, её трясло.
Ну разве это мужик?! — в бешенстве думала она. — Ложки и вилки делит! Сам живёт с этой своей кобылой в полном шоколаде, а у меня последнее отнять хочет! И главное, ведь не надо ему на самом деле ничего! Просто, чтобы мне отомстить! Никак не может простить, что это я его тогда бросила.
«Он» — это был бывший муж Инны Васильевны, с которым она уж лет пять как развелась, и который с тех пор всё никак не мог успокоиться и неутомимо преследовал бедную Инну Васильевну своими бесконечными судебными процессами. Сначала имущество всё делил, а теперь, вон, и до квартиры уже добрался. Предъявил на неё свои права, как на совместно нажитое имущество, и потребовал, чтобы ему разрешили туда вселиться. Требование это было, по мнению Инны Васильевны, тем более абсурдное, что у бывшего супруга её давно имелась собственная квартира, где он и проживал благополучно со своей новой женой. «Кобылой», как презрительно именовала её сама Инна Васильевна.
Из-за неё-то она и выгнала некогда своего не в меру любвеобильного муженька. После того, как однажды … Собственно, даже и не однажды… Впрочем, это совсем другая история, и она Инну Васильевну давно уже не волновала. Все эти амурные похождения!.. Не тот возраст. Она и супруга-то выгнала, собственно, не за саму измену как таковую, а за враньё его. Наглое, глупое, беспардонное враньё. Прямо в глаза. Инна Васильевна терпеть не могла, когда её считают дурой. А так, как её супруг, вести себя можно было, как ей казалось, только, если считаешь жену полной дурой. Беспросветной! Этого Инна Васильевна допустить не могла. В результате…
В результате мы имеем сегодня то, что имеем, — невесело усмехнулась Инна Васильевна. — Жить скоро негде будет! На старости лет. Но каков мерзавец! Сдавать он, видите ли, свою половину будет, лишь бы мне досадить! Таджикам каким-нибудь.
Как же! Так я и позволила!.. Да я!!.. Да я замки новые врежу!.. Собаку заведу!.. Так я его и пустила! Ага, как же! Дожидайся!..
Инна Васильевна храбрилась, но на душе у неё было неспокойно. Закон был на стороне её супруга. Тем более, что он и сам был по профессии адвокат. Так что и законы знал, и к самим судьям подходцы легко находил. В то время как сама Инна Васильевна… Н-да!..
Хоть бы сдох ты!! — частенько под горячую руку тайком думала она. — Черти бы тебя взяли! И ведь не случается же с такими людьми ничего!..
— Но это же грех, Инн!.. — Мариночка Деева смотрела на свою подругу испуганно. — Желать смерти другому человеку!
— Да не желаю я ему вовсе смерти! — с чисто женской логикой запальчиво возразила ей Инна Васильевна. — Я говорю: «хорошо бы, если б с ним что-нибудь случилось»! А я бы об этом только потом узнала
