− Насчёт неприкосновенности, − ведущий пришёл в себя и вновь заговорил уверенно и веско. − Дорогие телезрители! − внезапно начал он вещать в камеру. − Сегодня к нам в студию пришли представители налоговой полиции, чтобы вручить Сергею Паутову повестку. Прямо здесь, перед камерами. Пожалуйста, проходите! − приглашающе махнул он кому-то на трибунах. Двое мужчин в первом ряду, по-видимому, налоговые полицейские, тотчас поднялись со своих мест с явным намерением двинуться в сторону ведущего или Паутова. Или как там у них прописано по сценарию? К кому первому сначала надо подойти?
− Минутку! − поднял руку Паутов. Ведущий замер, вопросительно на него глядя. Мужчины тоже приостановились. − Меня совершенно по другому поводу вообще-то сюда пригласили. Не повестки вручать. Повестку можно и после передачи преспокойно вручить, я ни от кого не скрываюсь. Если Вы здесь цирк собираетесь устраивать, то без меня, пожалуйста. А я покидаю студию. Прямо сейчас! И передача на этом и заканчивается. С моим участием, по крайней мере.
На сей раз ведущий, надо отдать ему должное, сообразил всё уже гораздо скорее. На лице его, по крайней мере, ничего почти не отразилось. Первый урок явно пошёл ему на пользу.
− Ну, зачем же так, Сергей Кондратьевич, − после секундной заминки примирительно заметил он. − Я просто хотел… ну, не важно! Нет, так нет. (Налоговые полицейские потоптались в нерешительности на месте, неуверенно переглядываясь, и неохотно снова опустились на скамейки.) Давайте поговорим тогда о предстоящих выборах. Итак, как Вы только что всем нам сообщили, Вы участвуете в них исключительно с целью получить неприкосновенность? Да?
− Да, − коротко кивнул Паутов.
− И уйти таким образом от закона? Избежать уголовной ответственности? Вас же ведь в неуплате налогов, кажется, обвиняют? Если Вы невиновны, то чего Вы опасаетесь?
− Слушайте! − Паутов почувствовал знакомое раздражение. Которое он испытывал на спецблоке, когда с местным начальством по поводу жалобы Уполномоченному по правам человека в присутствии г-на прокурора по надзору дискутировал. «Вы же нам тут всем доверяете?.. А черновики − можно!..» − Такое впечатление, что эта передача транслируется на Луну. Или нет, даже на Тау-Кита, Луна слишком близко. И Вы впариваете простодушным тау-китянам, что у нас тут, на Земле, в России, в середине девяностых, «если Вы невиновны, то чего Вы опасаетесь?». А те слушают, раскрыв все свои пять ртов, и умиляются.
Ладно, впрочем, − усилием воли заставил он себя успокоиться. − Неприкосновенность депутатов у нас гарантируется Законом о выборах. Почему? это вопрос другой. Но − как бы то ни было. Гарантируется. И я лично считаю, что это правильно. Депутаты же, как жёны Цезаря. Должны быть выше даже подозрений. Так что вовсе я от закона не пытаюсь уйти. Я наоборот − стремлюсь! Под его сень. Вот так.
На трибунах захихикали. Послышались даже чьи-то одиночные аплодисменты, быстро, впрочем, смолкнувшие. Публика, судя по всему, была специально подобранная, как Паутов с самого начала правильно и заметил. Вкладчиков, к примеру, там уж точно не было.
− И Вы считаете, что для этого все средства хороши?
Паутов вопросительно взглянул на ведущего.
− Давайте посмотрим пока видеосюжет, − предложил тот.
Экран под потолком загорелся.
Толпы, толпы… Паутов даже подумал сначала, что это старые съёмки. Про панику. Про паутовки. Но нет!
Голос диктора за кадром:
− Сергей Паутов, обвиняемый в неуплате налогов и вышедший недавно из тюрьмы, продолжает заниматься своим любимым делом − строить пирамиды. На сей раз он строит пирамиду избирателей. Скандально известный бизнесмен, зарегистрированный в настоящее время кандидатом в депутаты по 109-ому Мытищинскому избирательному округу, раздаёт всем желающим бесплатно свои пресловутые паутовки
Корреспондент подходит к стоящим в очереди людям.
Корреспондент:
− Вы верите Паутову? Что он действительно в случае победы выкупит у вас эти свои бумажки?
Две молодые девушки, весело:
− Мы верим!
Мужчина средних лет, отрывисто, отворачиваясь от камеры:
− А куда ему деваться? Иначе опять в тюрягу загремит, если и тут всех обманет.
Бабка, явно ничего не понимающая, причитает:
− Ой, милок! Я не знаю ничего. Все стоят, и я стою. А что это за павтовки такие, я их и не видывала никогда. Пенсия-то, сам знаешь какая, а жить надо. Вот оно как.
Корреспондент, в камеру:
