К 8:30 я был вполне готов для дальнейших злоключений. Папе Саше тоже сегодня предстоял нелёгкий день: комиссия, большие начальники, нервотрёпка. В ожидании его прибытия, попивая изысканный растворимый хлорированный кофе, я размышлял, куда бы мне скрыться с глаз долой, чтобы опять не подставлять родителя.
Папа вошел в кабинет в 8:47, предварительно предупредив меня стуком. После ночи одиночества и пережитого кошмара я вдвойне был рад его видеть. Он, конечно, не ожидал, что на весьма формальный вопрос «Как спалось?» я расскажу ему свой ужастик.
— …ну, и в итоге, я просыпаюсь на полу между стульев с задранными кверху ногами. Так себе ощущение, честно говоря, — заканчиваю я рассказ.
— Головой не ударился? — участливо интересуется папа.
— По счастью нет, только позвоночником вот тут, — показываю я.
— Ну, вид у тебя не выспавшийся, это заметно.
— Ну, лёг-то я рано… Ладно, проехали. Тебе чайку налить?
— Да, давай, есть 15 минут, потом побегу на планёрку. Я вот тебе бутербродов привёз на завтрак.
— О, благодарю. Перекусить не помешает.
Мы усаживаемся попить чаю и кофе, я жую бутерброды. Жизнь, так сказать, налаживается. Лампы дневного света под потолком создают в кабинете бодрую и рабочую атмосферу. За окном ещё темновато, и из-за этого возникает дополнительное виртуальное ощущение комфорта. После того, как пересказал сон вслух, его смысл и значимость для меня притупились. Я уже не думал об этом, как о каком-то пророчестве, сигнале или предостережении — теперь это был просто текст пересказа события в моей голове, такой же, как все остальные сны. Сконцентрировавшись на бутерброде, я прогнал остатки унылых мыслей и переключился на сегодняшний план-график, который предстояло обсудить:
— Ну, как там по квартире, есть информация?
— У Нади там есть какой-то вариант с однокомнатной квартирой в Мамонтовке[1], цена 2000 в месяц для своих. Бо́рису Серёга вчера звонил, в итоге мы с Борькиным отцом кратенько поговорили. Квартира пустует, может сдать на 2 недели точно, а там по ситуации.
— А цена какая?
— Он пока ответил уклончиво: «Договоримся».
— Понятно, ждёт от нас предложений, — я замялся перед неудобной темой, которую предстояло обсудить, — Сколько сможешь мне пока ссудить на квартиру и питание? Планы как заработать у меня есть. Но это долго рассказывать, я пока тебя не буду нагружать. Просто знай, что я рассчитываю отдать в течение максимум месяца.
Он колебался, не зная, что ответить.
— Давай так: 1500 сможешь выделить? За 1000–1200 попробуем сторговаться по квартире, остальные на еду и одежду.
— Ну, если он согласится…
— Смотри, а что ему терять? Квартира так и так пустует, туда Борька, небось, тусовки сейчас водит вместо учёбы. Если сдать хоть за копейку — уже двойная выгода.
Я не слышу прямого ответа на свой вопрос, приходится пока отступить:
— Ладно, ты пока подумай, время есть. Как вы договорились с ним?
— Договорились, если всё нормально, то вечером можно квартиру посмотреть.
— Да видел я её тысячу раз… Хотя да, правильно, формальности надо соблюсти. С этим понятно… Второй вопрос: Я тут подумал, может мне посидеть весь день в компьютерном зале? Буду делать вид, что работаю, что-то печатаю нужное, а заодно, и от вашего лютого директора подальше.
— Ну, вообще можно. Там надо записаться на время, но, в принципе, машины свободные есть всегда.
— Я вчера мимо проходил, так там почти весь зал был свободен.
— Давай сейчас до планёрки тогда я тебя там посажу.
Это как раз неплохой шанс спокойно попечатать тексты песен и сценарий для «Брат-2». Сяду в уголке, наушник в ухо и вперёд.
— Отлично, только дай мне на пару минут — достать ноут из сейфа. Нужно кое-какую музыку в телефон закачать.
В 8:55 мы были готовы выдвигаться: папа на планёрку, я на импровизированную работу, захватив мобильник, наушники и одну дискету для сохранения результатов. Уже с порога я окинул кабинет взглядом — не осталось ли каких-то аномалий после моей ночёвки, успокоился и шагнул в коридор. Приходилось брать в привычку соблюдать предосторожности.
В компьютерном зале почему-то пахло озоном, как в медицинских кабинетах после кварцевания — запах, который у меня так же ассоциировался с ранним детством, поликлиникой, простудами и УФЛ-прогреванием[2].
— Под какой фамилией тебя в журнале записать? — негромко спросил папа.
— Да какой хочешь, Иванов, Петров, Шниперсон, — отшутился я, — Проверять же не будут?
— На Изю Шпиперсона не тянешь, — вернул он.
— Ну, пиши Иванов.
Я выбрал компьютер в дальнем от входа углу в надежде, что сюда будут подсаживаться в последнюю очередь, и чтобы не мозолить глаза входящим. Моя машина была похожая на ту, что стояла у папы в кабинете с неизменным защитным экраном на мониторе. Я включил, посмотрел комплектацию на экране загрузки — почти такая же, только памяти побольше, наверное, для работы с офисными приложениями. План работы на сегодня у меня был прост: по памяти выписать песни с альбомов Иванушек, потом проверить по записям. Со скрипом загрузив MS Word, я приступил к работе.
