Проработав часа три, я уже имел ряд претензий к происходящему. Во-первых, пришлось отказаться от частого сохранения результатов, потому что запись файла на дискету отнимала кучу времени, о чём я с отвращением теперь вспомнил. В эти моменты весь компьютер замирал, ни на что не реагировал, пока дисковод ритмично жужжал и гудел. Я сразу же вспомнил анекдот того времени:
Это было смешно, потому что было правдой. Работать с дискетами и делать параллельно что-то другое Windows 95 не умел. Во-вторых, я отвык от механических клавиатур с высокими клавишами, это сильно замедляло набор, было много печаток. В-третьих, опечатки никто автоматически за меня не исправлял и не подчёркивал — самый неприятный из сюрпризов. В-четвёртых, от визга вечно печатающих матричных принтеров я начинал уже сходить с ума. В-пятых, мышка… Она была не лазерная и даже не оптическая. Внутри неё был металлический такой шарик, покрытый слоем резины, который с грохотом перекатывался по столу, собирая внутрь всю пыль и грязь, оседавшую в утробе на двух пластиковых вращающихся валиках. Эти валики отвечали за отслеживание вращения шарика по осям X и Y. От налипшей грязи они, понятное дело, вращаться переставали, а курсор мыши просто залипал, отказываясь двигаться то одной, а то и сразу по двум осям. В такие моменты мышку хотелось разбить о стол, если бы это помогло навсегда исправить проблему.
Я решил ненадолго прерваться — успокоить расшатавшиеся нервы. У меня было готово первые шесть текстов с альбома «Об этом я буду кричать всю ночь», остальные песни я помнил только частями, и их надо было переслушать. Закрыв текстовый редактор, я машинально поискал в системной панели значок USB-накопителя, чтобы «извлечь» и сам с себя улыбнулся. Я же работал с дискетой, а у них такой функции попросту не было. Дискету нужно было вынимать вручную нажатием кнопки. Второй безусловный рефлекс, при отлучении от компьютера — нажатие Win+L[3], заставил меня безрезультатно сначала искать не придуманную ещё кнопку Win, а потом какой-то альтернативный способ заблокировать рабочий сеанс.
Я, как и вчера, уединился в кабинке туалета, достал наушники, открыл плейлист и запустил очередь треков, начиная с седьмого. Однако, уже на восьмом я вынужденно остановился.
Это был трек «Рядом ты (Я тебя никогда не забуду)». Он был посвящен памяти Игоря Сорина — солиста и автора некоторых песен. В голове пронёсся сразу сноп трудноуловимых мыслей, оставив несколько главных линий: «Можно ли спасти Сорина от смерти?» и «Вдруг я внезапно умру во сне, например, как мог бы сегодня, и так ничего не успею сделать». Последняя мысль, видимо, появилась через наложение нынешнего сна на давным-давно полученную информацию о том, что во сне кошмары могут отражать пограничные состояния организма, например аритмию, асфиксию и тому подобное. Сложив два плюс два, я сделал вывод — песни подождут, нужно написать несколько записок, одна из которых будет в конверте с надписью «Вскрыть в случае моей смерти».
[1] Бывший посёлок, а с 2003 года микрорайон г. Пушкино.
[2] Прогревание носоглотки с помощь УтраФиалетовых Ламп.
[3] Комбинация клавиш Win+L позволяет быстро заблокировать рабочий сеанс пользователя Windows. Так другой пользователь не сможет ничего сделать в момент отсутствия оператора. Аналогичное действие можно выполнить через меню «Пуск».
Жалею, что я не историк, или хотя бы не увлекался ей факультативно. Говорят, что историческая наука способствует развитию иного восприятия времени и, уж наверняка, учит запоминать точные даты событий. Моё же восприятие сводится к оценке событий с точки зрения влияния именно на мою жизнь. Под моей, я, конечно же, понимаю и жизнь всех окружающих меня людей, близких и не очень. До сих пор я не особо пытался выстраивать причинно-следственные связи, оценивать итоги, масштабы событий, напрямую меня не касающиеся. Просто воспринимал их как факт, и уж, тем более, не держал в голове даты. Теперь же, сидя за монитором, я мог лишь вспомнить какой-то свершившийся факт, но не мог описать ни причины, ни чёткие последствия трагических, или радостных происшествий.
