Изделие оказалось достойным внимания, это была кавказская кепка выдающихся размеров, больше круглого таза, в каких купают детей; впрочем, сравнение с тазом было не совсем удачным, кепку лучше было сравнить с колесом большого грузовика, который возит где-нибудь в порту многотонные контейнеры, похожие на железнодорожные вагоны…
Размер у горской кепки был не менее девяносто пятого, может быть, даже и более.
– Держи, – сказал Абубакар Мамедыч, протягивая кепку имениннику, – от благодарных народов Дагестана и от меня лично. Еще – от Расула Гамзатовича Гамзатова.
Расул Гамзатов был дальним родственником Муслимова, о-очень дальним, но на Кавказе семейные, фамильные и прочие узы были настолько переплетены, сложны, прочны и запутаны, что иногда младший деверь старшей сестры может оказаться иному горцу ближе родного сына, вот ведь как, поэтому неведомо было, в каких близких родственных связях Расул находится с Мамедычем… Мамедыч этими связями гордился.
Горохов с Расулом был знаком, бывал у него в гостях в Махачкале, в ауле Цада, где тот родился, и водку, случалось, вместе пил, и ракушки на берегу Каспийского моря собирал, и в горы в одной компании ездил…
– Держи подарок. – Мамедыч двумя руками накинул кепку на голову Грохова, потом, поразмышляв малость, сам забрался под ее прикрытие: кепка могла налезть и на три головы сразу, и даже на четыре.
– Хорошая палатка на случай, если в горах застанет непогода, – похвалил кепку Селихов. – Нужный инвентарь в хозяйстве настоящего мужчины…
Застольные разговоры двинулись дальше. Очень скоро выяснилось, что запасы напитков подходят к концу – еще немного и у всех бытулок без исключения донышки окажутся сухими… Но кое-что из пития еще оставалось, можно было продержаться минут сорок.
Поскольку в бассейне, источающем голубое мерцание, призывно плескалась вода, манила к себе, а жара вечерняя была сродни дневной, не отпускала, то гости вместе с именинником вознамерились забраться в бассейн. Абдула правильно поступил, поставив у кромки воды столик со стаканами… Когда в бассейн прыгнул первый любитель водных процедур Логинов, он поспешно украсил столик двумя бутылками ташкентской водки. К сожалению, как и вся остальная водка, она была теплой; но и теплая водка, за неимением другой, продолжала идти очень неплохо.
Демин – командир группы, располагавшейся на вилле, решил проинструктировать Абдулу на случай, когда возникнет непредвиденная ситуация и нужно будет действовать стремительно и с напором, – как, собственно, на всякой войне:
– Абдула, что ты будешь делать, если я с гостями буду находиться в бассейне, а на дувал неожиданно вскочит чужой человек?
Абдула вытянулся по-гвардейски и четким звонким голосом отрапортовал:
– Я крикну: «Стой, кто идет?», товарищ полковник!
Демину буквально неделю назад было присвоено звание подполковника, но по традиции, сложившейся в армии с давних пор, подчиненные, обращаясь к подполковнику, обязательно повышали его в звании и называли его полковником.
Абдула не отступил от традиции ни на миллиметр, а Демин на то, что подчиненный повысил его в звании, даже внимания не обратил.
– Неправильно, Абдула, – сказал подполковник, – ты вначале дай по нему автоматную очередь, а потом спроси, кто идет?
Подполковник был прав: с добрыми намерениями в этот час человек никак не вскочит, намерения могут быть только недобрые, поэтому его без всяких раздумий надо было сшибать с дувала на землю, а потом интересоваться, кто это и зачем пожаловал?
Большая, круглая, как стол для редакционных споров и бдений, кепка Абубакара Мамедыча. Первые двое прыгнувших в бассейн – сам Грохом и Саша Логинов попросили их сфотографировать в воде. Натянули на себя кепку. Крохин щелкнул «никоном» несколько раз и поднял большой палец правой руки:
– Хороший снимок будет! С исторической надписью «Привет из Кабула!» и большим восклицательным знаком…
Абдула на всякий случай заглянул за дувал – чего там? Не спрятался ли где за камнями злой редкозубый душман, пожиратель маленьких детишек? Нет, не спрятался.
Кепку тем временем умудрились утопить, тяжелая драповая ткань намокла, носить выдающийся головной убор было неподъемно, его надо было теперь возить на грузовике, поэтому подарок выжали и разложили на обочине бассейна – пусть сохнет.
На память «под знаком кепки» и «С приветом из Кабула!» сфотографировались все, кто хотел, – «никон» Вадима Крохина щелкал не умолкая, – Вадик не отказал никому, все были довольны, но одно было плохо: кончилась водка. Надо было заниматься их пополнением.
Чтобы их пополнить, нужно было провести операцию с походом в ночной город, да причем провести аккуратно, чтобы не подстрелили дриши – афганские патрули, которые в это время суток стреляют во все, что не только движется, а лишь шевелится. Дриши боятся темноты, боятся города, боятся даже танкового грохота, хотя танки вышли на улицы, чтобы защитить их. А вместе с ними и весь город.
