Мясник коршуном прыгнул на него, накрыл, сжал пальцами горло. Ханин закричал. На помощь ему пришел лейтенант, командир взвода разведки, если бы не он, фриц удавил бы Ханина.
Урок Иван Ханин получил на всю оставшуюся жизнь – постарался и приемов побольше разучить, и техникой борьбы ногами овладел, действовал ими так же уверенно, как и руками. В разведке у них всякие умельцы были – могли ногой вынести врагу нижнюю челюсть и отшвырнуть ее в грязь метров на пятнадцать, могли ударом кулака сверху вниз по темени вогнать черепушку в грудную клетку, – били так, что глаза оказывались на уровне пупка. Были футболисты, оглушавшие фрицев головой – лупили в переносицу и удар этот был страшен.
Ханин снова, по-крабьи уверенно держась на ногах, сделал несколько неровных кривых шагов, и грузинец, что-то невнятно пискнув, прыгнул в машину и поспешно запер двери, утопив по самую макушку стоячки блокираторов.
– А напарника твоего кто будет забирать, паскуда? – прорычал Ханин, он словно бы вернулся в свою юность и опять очутился на фронте – так разошелся. – Он же простудится на морозе… А, паскуда?
Грузинец немо открыл черный рот, запахнул его, снова открыл. В это время на Ханина налетел вихрь и он увидел очень близко от себя, рядом, родное, неожиданно зареванное лицо жены. Нина Федоровна схватила его руками за плечи, сковала движения.
– Ваня, не трогай их! – закричала она, стараясь вложить в крик всю силу, что была у нее, но голос оказался надорванным, слабым, вместо крика раздался какой-то дырявый испуганный скрип, но и этого оказалось достаточно, чтобы жаркая волна, захлестнувшая Ивана Сергеевича, мигом спала.
Он сник, глянул диковато на кавказца, сидевшего в машине, на второго самоуверенного красавца, валявшегося на заплеванном снегу, перевел взгляд на неземную «ушастую» машиненку, сосредоточенно дымившую трубой, и сник еще больше.
– Я ведь после войны ни разу не ударил человека, – пробормотал он обескураженно, – а тут… тут… – Ханин беспомощно развел руки в стороны, было сокрыто в этом движении что-то виноватое.
– Пошли, пошли в машину, Ваня, – пробормотала Нина Федоровна, продолжая виснуть на муже, слова у нее слипались, были сырыми, невнятными, голос не мог избавиться от незнакомой ржавой дырявости. – Пошли в машину.
Она потащила Ханина к «запорожцу», тот покорно засеменил за ней, зашустрил по-старчески ногами, словно бы не показывал только что свой характер, не опрокидывал на лопатки супостата, последовал за женой… Нина Федоровна забралась в машину первой, Ханин – следом, за руль протиснулся с трудом, виновато понурил голову, когда заплакала жена.
– Прости меня, – он по-мальчишески шмыгнул носом, – прости… Я испугал тебя. Не хотел, – покосился в окошко. Грузинец выбрался из «ауди» и теперь, опасливо поглядывая на ханинскую машиненку, поднимал со снега своего напарника. – Прости, – еще раз повторил Ханин.
– Поехали, поехали, – Нина Федоровна, продолжая всхлипывать, ухватила мужа за руку, – быстрее отсюда!
Иван Сергеевич вздохнул и завел мотор. Медленно тронулся с места. Под колесами «запорожца» едко захрустел снег. Нина Федоровна оглянулась на «ауди», на людей, находившихся рядом с этой роскошной машиной, – двух кавказцев, и ткнулась головой в плечо мужа.
– Что они пытались с тобою сделать?
– Ничего, – спокойно ответил Ханин. – Болтали разные глупости, да пробовали причесать меня. Но я не дался.
– Это я видела. Они убьют тебя.
– Какой там, – Ханин усмехнулся уголком рта. – Это они считают, что способны убить человека, а я так не считаю. Для того чтобы убить человека, кишка нужна другая.
– У нынешних богатеев всякая кишка имеется. Убьют и даже глазом не моргнут. Ох, Иван! – Нина Федоровна всхлипнула. – А что-нибудь конкретное говорили?
– Куда уж конкретнее. – Ханин вновь усмехнулся уголком рта. – Деньги им с нас нужны, деньги…
– Сколько денег? – растерянно спросила Нина Федоровна.
– Чем больше – тем лучше, – привычно, почти не думая, ответил Ханин, но в то же мгновение споткнулся, похмыкал в кулак. – Думаю, что долларов пятьсот они не прочь с нас слупить.
– В месяц? – ужаснулась Нина Федоровна.
– Не в год же!
– Чтобы столько денег заработать, нам надо вырастить две свиньи и заколоть, потом обработать, засолить, выдержать в бочке, подготовить к продаже… Это же год работы.
– А горных орлов это не волнует. Им бы лишь жрать и гадить, а как на деле достается хлеб насущный – им плевать.
– Как же жить дальше?
– Как жили, так и будем жить. Думаю, после этого поединка, – Ханин повел головой назад, в сторону оставшихся на дороге кавказцев, – они вряд ли осмелятся пристать к нам. – В конце концов, кто на этой земле хозяин? – с пафосом воскликнул Ханин. – Мы с тобою или они?
