Вот «запорожец» снова по-мышьи метнулся влево, потом совершил проворный скачок вправо, затем завилял, замолотил колесами по середине трассы, пронзительный визг снега, выносящегося из-под днища «запорожца», был слышен даже в кабине грузовика, – потом опять метнулся влево.
– Хитер, бобер, – тряхнул головой мужичонка, повернул громоздкий круг руля влево, намереваясь прижать «иномарку» к обледенелому борту дороги и впечатать его в отвал, но не тут-то было, «запорожец» резко ушел вправо, выскочил у грузовика буквально из-под колеса и помчался дальше.
– Тьфу! – отплюнулся мужичонка. – Вот вошь! Не знает вошь, где ее зажарят… Но я зажарю тебя, обязательно зажарю. Тьфу! – Он выругался, всадил зубы в вялую нижнюю губу. – Вот танкист хренов!
У него неожиданно обильно, будто в сильно задымленной комнате, заслезились глаза, в горле возникло жжение, мужичонка возмущенно закашлялся, повернул руль в одну сторону, потом в другую, сделал это слишком резко, грузовик заюзил на синем твердом насте, взбил несколько снопов снега, поехал по дороге боком, и киллер поспешно сбросил газ, притормозил, переключил рычаг скоростей на низшую передачу и, с ненавистью сжав глаза в щелочки, поймал ими «запорожец» и выплюнул изо рта:
– Гад!
«Запорожец» тем временем начал отрываться от грузовика. А грузовик скользил по лаково блестевшей обледенелой дороге так лихо, будто стоял не на колесах, а на коньках. Давить в таких случаях на тормоз – делать только хуже. Надо ждать, когда грузовик остановится сам. Мужичонка выругался вновь. Горбатая машиненка, которую он начал ненавидеть, окуталась неровным сизым дымом, задергалась на ходу, и киллер улыбнулся злорадно – не только тяжелый грузовик чувствовал себя на этой дороге коровой на льду, но и эта невесомая консервная банка…
«Запорожец» соскользнул в пологую ложбину, неосторожно рванулся вперед и пошел по ложбине боком, едва не перевернулся, киллер даже вскричал торжествующе – ему показалось, что консервная банка сейчас обязательно перевернется, задерет лысые, съеденные до проволочного корда лытки, но «иномарка» устояла на колесах.
– Гад! – отплюнулся мужичонка, уселся поудобнее за рулем.
Грузовик перестал скользить, мотор его ожил – сделал это запоздало, словно бы раздумывал, давить железную скорлупу, ковыляющую впереди, или нет, нырнул в ложбину, в которой полторы минуты назад чуть не перевернулся несчастный «запорожец», и вымахнул на скользкую, плоско оглаженную закраину.
«Запорожец» отчаянно дымил трубой метрах в ста пятидесяти впереди.
– Шустрый, – усмехнулся мужичонка. – Как веник. Собственный пук научился обгонять. Ну-ну! Сейчас я тебе покажу, как обгоняют собственный пук, – хоть и был голос у киллера зычный, с уверенными переливами, сочный, как у певца Большого театра, – иногда природа задает загадки, наделяя невзрачных, с сохлым незавидным телом людей барскими голосами, так это произошло и с мужичонкой, голос ему явно достался чужой, – но вот в уверенных переливах родилось жестяное дребезжанье, что-то сомневающееся, киллер, очень чуткий до всяких изменений, это дело засек и замолчал.
Он злился, здорово злился на самого себя, на дедка в «запорожце», на то, что дает ему ускользнуть, – решил поиграть с этой банкой, как кошка с мышкой, не раздавил ее с первого захода и вот результат – мышка успешно дурит ему голову.
– Бля! – отплюнулся мужичонка. Во рту у него сбилось в комок что-то пакостное, пахнущее навозом – видать, вчера вечером, когда выпивали, водка попалась прокисшая или некачественная. – Бля! – еще раз отплюнулся он, уселся поудобнее за баранкой, зацепил ногой за педаль газа и машину вновь неуправляемо понесло по дороге.
Лицо у киллера напряглось, одеревенело, он не сдержался, сплюнул на пол кабины – ну хоть бы какой-нибудь дурак из сельской администрации пробежался с ведерком по этой дороге, посыпал бы ее песком… Рот у него недовольно перекосился, задергался, на глаза наползла белесая поволока.
Он аккуратно, на этот раз почти невесомым движением ноги нащупал педаль газа, притопил ее чуть и вновь повел грузовик в атаку. Искристая дорога понеслась под днище грузовика, взгляд водителя сфокусировался на маленькой машиненке, идущей впереди, губы брезгливо дернулись, но мужичонка не дал им разгуляться, плотно сжал и прикусил верхними зубами – будто на рот навесил замок.
Двигатель грузовика запел тонко, капризно и киллер притопил педаль газа посильнее – он теперь ощущал сцеп с дорогой своей шкурой, кончиками нервов и был уверен, что сейчас точно дотянется до дедка… На лице его возникло победное и одновременно хищное выражение.
На сей раз колеса прочно сцепились с гладью дороги, они словно бы прилипли к обледенелому полотну, впечатывались в него, а потом со звонким щелкающим звуком отрывались от поверхности.
Земля гудела, небо, ровно обрезанное верхним краем ветрового стекла, нервно подрагивало, мозолило взгляд, и киллер отмахивался от него резкими движениями ладони.
