Но характер… Характер Френки имел дикий, людей не любил и вообще считал их существами более низкого порядка, чем кошки. Яркие, медно-оранжевые, будто две новенькие монеты, глаза его иногда наполняла такая ярость, что они светились в темноте, как автомобильные фары. В таком состоянии к Френки было лучше не подходить, хотя чувства свои он, как истинный лорд, старался не выказывать, и если кто-то приближался к нему, презрительно отворачивался, всем своим видом демонстрируя брезгливость к двуногим, и если до него пытались дотронуться, чтобы погладить, по-змеиному шипел.
Это был очень серьезный, очень дорогой кот.
На Френки Инна Михайловна с Петром Петровичем и решили сделать ставку. Чистопородных «голубых» котов в Москве было раз-два и обчелся, кошек оказалось гораздо больше и на это Инна Михайловна и рассчитывала. За день общения высокородной «англичанки» с хмурым Френки она установила твердую таксу – пятьсот долларов. Теперь осталось только найти «клиенток».
Расчет был сделан верный. После того как дали объявление в газете, в квартире Травянских раздался телефонный звонок. Петр Петрович брился, Инна Михайловна спала.
– Это вы чистопородный английский голубой? – напористо спросил женский низкий голос.
Петр Петрович опешил настолько, что едва не порезался «жилеттом» – бритвой, которой, если верить рекламе, обрезаться невозможно, но факт есть факт – он почувствовал боль. Прижав трубку телефона плечом к щеке, он продолжал обривать сложное место под нижней губой, где у него находились две родинки.
– Почему это я голубой?
– Ну вы давали объявление в газету?
– Я.
– Тогда чего же отказываетесь?
Петр Петрович запоздало сообразил, что к чему, – это звонила «клиентка», – пробормотал виновато:
– Извините!
– У вас опыт общения с чистопородными невестами есть? – спросила дама, будто Петр Петрович, а не Френки был котом.
– Нет, – чистосердечно признался Петр Петрович.
– Я так и знала! – Дама фыркнула, потом, поразмышляв немного, снизошла: – Ладно, когда встречаемся?
Петр Петрович никак не мог привыкнуть к святой простоте этого разговора, все сбивался, думал, что речь идет о нем самом, а не о коте, ежился и с опаскою поглядывал на дверь комнаты, где отдыхала Инна Михайловна.
Через несколько минут, справившись с ситуацией, он назначил первое свидание.
Сам же, готовясь к встрече, решил полистать толстую, богато иллюстрированную книгу Дороти Силкстоун Ричардз «Ваша кошка». Из книги он узнал многое из жизни английских голубых, даже то, что во время Второй мировой войны количество котов-производителей в Англии (как людей в России) упало настолько, что их приходилось искать в других государствах; узнал, как эти капризные существа надо мыть лавро-вишневой водой (Петр Петрович даже не представлял, что такая вообще существует на свете), что такое отметины табби и с глазами какого цвета рождаются кошки, выведенные в Картезианском монастыре и именуемые, как и знаменитый ликер, – шартрез, – все, в общем, но только не то, что должен был делать Френки, когда в гости к нему придет кошечка, имени которой он не знал.
От книги Дороти Ричардз у Петра Петровича мозги поехали, он впал в некую растерянность и в этом состоянии пребывал до тех пор, пока не прибыла владелица властного баритона.
– Ну, где мужчинка? – спросила она с порога, поставив на пол роскошную кожаную сумку с двумя длинными ручками, в сетчатом окошке сумки виднелась усатая кошачья морда. Только кошечка эта была не голубой, а желтовато-коричневой. Цвет ее был очень необычный, дорогой, как определил Петр Петрович.
– А разве так можно? – робко поинтересовался он.
– Что можно?
– Скрещивать дымчатого кота с коричневой кошкой?
– Это не коричневая, а кремовая! – Дама назидательно подняла палец и посмотрела на Петра Петровича, как учительница старшего класса на второгодника, в очередной раз застрявшего где-то посреди учебной лестницы – его ровесники уже одолевают десятый класс, а он все еще никак в пятый перейти не может. – Самые лучшие особи получаются от скрещивания голубого жениха с кремовой невестой.
– А мы… мы что должны с вами делать? – дрожащим голосом спросил Петр Петрович – он ужасно переживал за себя, а еще больше – за своего Френки: вдруг тот оплошает?
– Как что? Доставайте своего мужчинку, мы их познакомим, – дама тронула рукой длинную лямку своей роскошной сумки, стоившей не менее семисот долларов, – и предоставим им возможность пообщаться друг с другом. Ну, в общем, вы сами все понимаете. Лучше меня небось… – Дама сделала жест, который Петр Петрович ни за что бы не решился воспроизвести на людях.
– Да-да, – поспешно произнес Петр Петрович и полез под кровать вытаскивать Френки.
Френки сидел в самом темном углу, диковато оглядывался, шипел, как Змей Горыныч, и ни за что не хотел даваться в руки хозяину. Грязи он набрался под койкой столько, что его неплохо было бы сдать в химчистку.
