Дойдя до лестницы, Кларк отступает в сторону и пропускает меня вперед, чтобы идти следом, подстраховывая на случай падения. Несмотря на то что колени у меня дрожат, я не снижаю темпа, так как не желаю демонстрировать Сыну Дьявола мое истинное состояние. В полном молчании мы поднимаемся до моего этажа, и, когда оказываемся перед дверью 307, он прислоняется спиной к стене, глядя, как я роюсь в сумочке в поисках ключей.
– Ты же поэтому такая бледная, правда?
Я прекращаю поиски и поднимаю к нему лицо. Его голос на удивление спокоен, а глаза изучающе смотрят на меня.
– Ты не напилась. Ты больна.
Неопределенным движением руки я отмахиваюсь от его слов.
– Ничего серьезного.
– Не считай меня за идиота! – раздражается он. – Перед тем как вернуть тебе лекарство, я нашел его в интернете. У тебя сердечная недостаточность, и это, наоборот,
От этого вторжения в мою частную жизнь становится неуютно, да еще как. Он, тот, кто просил меня не лезть в чужие дела, имел наглость копаться в моих.
– Ты сделал это, чтобы знать, куда побольнее меня ударить? Что у тебя за проблемы, что ты так до меня докапываешься?
Я понимаю, что повысила на него голос, только когда на его лице появляется удивление. Он склоняет голову набок и наблюдает за мной, будто я какой-то маленький забавный зверек.
Впервые он не проявляет враждебности, и это сбивает с толку.
– Как я до тебя докапываюсь?
– Ты оскорбляешь меня, ты относишься ко мне неуважительно, ты меня унижаешь. Должна же быть какая-то причина для этого. Может, тебе не нравится мое лицо, или мой запах раздражает твои ноздри, или я тебе что-то должна? А может, когда мне было три года, я случайно убила муравья, который был твоим питомцем?
Кларк щурит глаза, не произнося ни слова, и кажется, что эта ситуация его почти забавляет.
– Черт, конечно, это мой взгляд! Он напугал твоих друзей, но тебя он, наверное, приводит в ярость!
На лице Сына Дьявола отражается удивление, и он уже собирается ответить, как вдруг дверь моей комнаты распахивается и Лола, как безумная, прыгает мне на шею.
С ней я точно умру – не от остановки сердца, а от того, что она когда-нибудь свернет мне шею. Кроме шуток – с тех пор, как мы с ней познакомились, у меня все время болит шея. Ей повезло, что я ее обожаю.
– Ава! Я так испугалась!
Я обнимаю ее, заверяя, что со мной все в порядке; затем она отстраняется и бросает подозрительный взгляд на Кларка. Она уже открывает рот, чтобы отчитать его – не знаю, по какому поводу, – но он опережает ее:
– Ты должна следить за ней! Твоей подруге нельзя пить алкоголь.
– Что ты такое говоришь? Ей можно, но в пределах разумного.
Меня охватывает паника. Я отступаю за спину Лоле, чтобы незаметно от нее сделать знак Кларку закрыть эту тему, не углубляясь в подробности, однако он с царственным видом игнорирует меня, продолжая свое заявление.
– Нет. Ей нельзя ни капли алкоголя, – холодно бросает он.
Мои руки обессиленно падают вдоль тела, внутри меня бурлит глухой гнев.
В первый раз за всю мою жизнь мне хочется, чтобы оранжевые отблески в моем взгляде и в самом деле оказались языками пламени Рагнарека – чтобы я могла испепелить им этого гада.
Не на шутку рассердившись, я шиплю сквозь зубы:
– Тебя, видимо, никогда не учили командному духу в скаутском отряде!
Не произнеся больше ни слова, он уходит, бросив на меня на прощание непонятный взгляд. В полном ошеломлении я провожаю его глазами, а затем в поле моего зрения оказывается Лола, на лице которой читаются ее растерянные и, может быть, даже слегка задетые чувства.
Меня охватывает чувство вины. Я просто ненавижу Кларка. Он только что поставил меня в положение, которого я предпочла бы избежать. Положение, которого я могла бы избежать, если бы не соврала Лоле.
– Почему ты мне соврала? – спрашивает она мягким голосом.
Какое-то время я с огорчением смотрю ей в глаза, потом жестом предлагаю пройти в комнату. Мы вдвоем устраиваемся на моей кровати.
– Я никогда не жила нормальной жизнью из-за всех этих обязательных походов к врачу каждые три дня. «Нет, Ава, ты не можешь заниматься танцами»; «Нет, Ава, ты не можешь солить свою еду и тем более не можешь пить кока-колу»; «Нет, Ава, только не беги!»; «Нет, Ава, тебе нельзя оставаться ночевать у подружки, вдруг с тобой что-нибудь случится»; «Нет, Ава, никакого алкоголя и особенно никаких сигарет!». У меня всегда было такое ощущение, что в своей собственной жизни я играю второстепенную роль, тогда как почти всю сцену единолично занимает моя болезнь. И какое-то время назад я решила, что стану ее дублершей и периодически буду сама выходить под свет рампы, отодвигая ее в тень, чтобы наконец взять в свои руки управление собственной судьбой и принимать решения самостоятельно.
Лола смотрит на меня с нежной понимающей улыбкой.
