— Можно подумать, он не получил! Тела лишился, голова на шее драконихи болтается! Похуже тюрьмы, я думаю… Да еще и пожизненной, скорее всего. Как он сказал? Коммунальное тело… Очень точно, по-моему. И страшно. Уж я-то это испытал собственной, так сказать, башкой!
— Тебе что, плохо со мной было? — собрался было обидеться Горыныч, но Брок замахал руками:
— Да не в этом дело: хорошо, плохо… Главное, что ты лишен самого дорогого — самого себя! Ты не можешь в таком положении ощутить свободы в принципе!.. Даже в тюрьме можно как-то уединиться — в карцере, например, а когда у тебя и тело общее с кем-то еще, и разум — бр-р-р!..
— Значит, ты считаешь, дело закрыто?
— Конечно закрыто! И не думай впутывать сюда полицию. Они ничего дельного не предложат. Даже в ту же тюрьму Глюк и Дурилкина сажать проблематично — они же как бы разнополые… Хотя, теперь это вопрос спорный… Но я бы полиции не доверял. Кто их знает, вдруг решат, что раз землянин юридически не член вашего общества, то с его интересами можно вообще не считаться? Отрежут профессорскую голову, да и дело с концом.
— Нет, не буду я в полицию обращаться, — заверил Змей Горыныч. — Дело и впрямь можно считать закрытым. Спасибо тебе, Брок!.. — Из глаза Змея выкатилась едкая слезинка. — Прощай! И не поминай меня лихом…
— Да что ты говоришь? — Брок тоже расчувствовался и украдкой вытер глаза. — Я тебя только добром вспоминать буду… Для меня было большой честью работать с тобой!..
Тут уж оба сыщика не выдержали и, обнявшись, разрыдались в голос. Правда, Горынычу обниматься было уже нечем — лапы и крылья ему успел обмотать скотчем Константин Петрович, — так что обнимал шею Змея Брок, а дракон терся головами ему о плечо.
Ветровка землянина от слез Горыныча начала дымиться, и земному сыщику пришлось вскоре отпрянуть от друга.
— Прости, — сказал Змей.
— Пустяки, — ответил Брок, разглядывая на самом видном месте куртки дыру с обугленными краями размером с кулак. — Ира заштопает…
— Тогда прощай, — еще раз сказал Горыныч.
— И ты прощай, — всхлипнул Брок. — Береги себя! И Чучундру тоже. И девочек своих за нас обними, они у тебя чудные!
Затем со Змеем Горынычем чисто символически обнялась Сашенька, поскольку опасалась прислоняться к влажной от слез чешуе.
— Жаль, что ты улетаешь, — шепнул дракон девушке. — У тебя очень красивые глаза. Они так гармонировали с цветом наших растений!..
— Чуча у тебя тоже очень красивая, дядя Горя, — шмыгнула носом Сашенька. И на сей раз Змей не стал делать замечаний насчет подобного обращения.
Костя помахал дракону рукой, а Константин Петрович, отрывая рулон скотча от обмотанного, словно куколка гигантского шелкопряда зеленочешуйчатого тела, коротко бросил:
— Бывай здоров, трехголовый!
Горыныч хотел кивнуть в ответ, но землянин смотал все три шеи Змея вместе, так что кивок не удался.
Между тем закончила с погромом в собственном доме Чучундра. Она выглядела очень печальной и озабоченной. Увидев спеленутого мужа, грусть на ее мордах стала еще отчетливей.
— В путь, друзья мои! — скомандовал Брок и шагнул за порог.
Полет до секретного полигона всем показался очень коротким. Брок поймал себя на мысли, что летел бы так и летел на драконихе до самого дома… Но… Предстояла пересадка. Возможно, последняя в жизни. Если не считать ладьи Харона, конечно.
Попасть на полигон оказалось и впрямь проще простого. Чучундра пробормотала условную фразу, анализатор распознал ее голос и ворота услужливо распахнулись. Ангар же, как оказалось, и вовсе не запирался. Дракониха щелкнула выключателем, и свет мощных ламп залил огромное помещение. «Закат-три» красовался в центре, очень похожий издалека на отломанный колокольчик детской погремушки. Вот только был он не празднично-красочным, как игрушка для малышей, а строго-серым, самой окраской подчеркивая неигрушечность собственного предназначения.
— А как же мы полетим-то? — прервал вдруг тревожное молчание взрослых Костя. — Тут же крыша!..
— Этому кораблю не страшны никакие крыши, — улыбнулась всеми мордами мадам Чу. — Он пожирает пространство!
— Значит, он проест в крыше дырку?
— Не думаю. Он просто исчезнет здесь, а появится на вашей Земле.
— Ух ты! — восторженно заблестели глазенки мальчика. Но сразу и погасли: — Так значит, мы не увидим космоса?..
— Хорошо бы, чтобы мы его не увидели, — вздохнул Брок. — Насколько я понимаю, если мы вынырнем в космосе, то это будет лишь означать, что мы заблудились… Кто-нибудь из нас знает астрономию? Хотя бы основные созвездия?
— Я знаю Медведиц! — похвастался Костя. — Большую и Малую.
— Я тоже, — развел руками Константин Петрович. — Еще Луну могу различить…
— Ха, — мрачно сказал Брок. — Не смешно.
— Папа, — подала голос Сашенька. — Да если бы мы все созвездия знали, это бы нам не помогло. Во-первых, неизвестно, как далеко мы можем выпрыгнуть от Земли. Возможно, оттуда созвездия совсем другими кажутся. И потом, мы же не знаем, в каком созвездии будет наше Солнце… Так что в космосе нам оказываться не стоит, Костя.
