Бледная, окаменевшая после отцовского «выступления» Саша непроизвольно моргнула. И когда веки ее после краткого мига вновь поднялись, взгляд в недоумении заметался. Не было вокруг ни тканых гобеленов на стенах, ни цветных витражей на окнах, ни длинного стола, ни скамей вокруг него, ни царского полутрона. Царь-батюшка восседал теперь на шикарном, бежевом, под цвет костюму, кожаном кресле, гости — на диванах явно из того же гарнитура, а располагалось все это так же, как недавно в обеденном зале, но не вокруг стола с яствами, а возле низкого, навроде журнального, инкрустированного цветными породами дерева столика. Лишь главный придворный розыскник по-прежнему сидел в отдалении. На простом, грубо выструганном табурете.
Помещение тоже стало иным. Меньшим, а оттого более уютном. Стены без рисунков и украшений, в однотонных, с мелкими серыми «брызгами» желтых обоях. На окнах — строгие светло-коричневые шторы. Под потолком — ряд круглых светильников. Возле дальней стены — большой письменный стол с темно-зеленой столешницей. Справа от него — длинный ряд массивных книжных шкафов. Короче говоря, типичный кабинет работника умственного труда. Ну, не совсем типичный, конечно. Все-таки очень большой и, несмотря на простоту, откровенно богатый.
Но больше всего поразила Сашеньку даже не смена обстановки, а состояние «родителей». Оба Брока трясли головами, словно выбравшиеся на берег собаки. С глаз, будто капли воды с шерсти упомянутых псов, слетала алкогольная пелена. Уже через несколько секунд сыщики водили вокруг недоуменными, но совершенно трезвыми взглядами.
— Так-так-так-тааак… — пробормотал один из них.
— Вот именно, — мотнул головой другой.
— Так сказать, — посмотрели друг на друга оба.
— Перейдем к делу, — деловым тоном, будто и не было никакого застолья, начал Государь.
Сыщики кивнули. Сашенька откинулась на мягкую спинку. Мирон, напротив, подался вперед. Лысый Сушик заерзал на табурете.
— Пантелеймоныч, — словно и не серчал только что на розыскника, позвал того царь, — двигайся ближе, что ты как не родной?
Главный розыскник, прижимая к заду табурет, засеменил к столику.
— Итак, — обвел присутствующих взглядом Берендей. — О сути дела всем, я надеюсь, известно?
— Я докладывал, — поспешил вставить Сушик.
— Вот и замечательно, — кивнул царь. — Посему я готов уточнить детали и ответить на ваши вопросы.
— Это вы о чем, собственно? — глубокомысленно свел брови Брок-один.
— Мы ж вроде бы на «ты»? — усмехнулся Государь. Сыщики покраснели.
— Так ведь, как говорится, то была неформальная, так сказать, беседа, а это — деловой разговор, — пролепетал Брок-два.
— Тоже верно, — вновь стал серьезным Берендей Четвертый. — Так вы, стало быть, не вполне в курсе? — пристально взглянул он на сыщиков, бросив недовольный взгляд на Сушика. Тот молитвенно сложил на груди руки и затараторил:
— Вы же сказали, ваше величество, что сами в курс дела введете, но я вкратце картину случившегося им обрисовывал, клянусь!
— А-аа! — мотнул головой Брок-два. — Так это насчет пропажи царевича?
— Именно, — нахмурился Государь. — Две недели назад пропал мой сын Иван. Наследник престола.
— Единственный? — уточнил Брок, вынимая из-за пазухи ручку с блокнотом.
— Да, — кивнул царь. — Но какая разница? Будь у меня хоть три сына, я бы горевал и расстраивался не меньше.
— Подозрения у вас имеются? — достал ручку с блокнотом и второй сыщик. — Похищение с целью выкупа, месть, шантаж, неосторожное обращение с оружием?..
— …любовный треугольник, — продолжил перечисление Брок-один, — несчастная любовь в принципе, банкротство, ссора с родителями, лунатизм, алкоголизм…
— Стоп! — рявкнул Берендей. — У кого алкоголизм? У Вани?!
— У папы, — буркнула Сашенька. — И у дяди Олега.
— Да ты что-о-о?! — возмущенно подпрыгнули Броки. И наперебой зачастили: — Мы кроме пива вообще ничего не пьем! Почти. И то редко. И по чуть-чуть. Ну, иногда, так сказать, бывает, что и… Но это ж — о-го-го!.. Это ж когда так-то? Ну, сегодня вот. Да и то…
— Стоп!!! — вновь взревел царь и замахал руками, словно отбиваясь от пчелиного роя. — А ну-ка, тихо, господа! Отвечайте по существу.
— Алкоголизм — это лишь версия, — все еще хмуро косясь на дочь, стал оправдываться Брок. — Мы же не знаем деталей.
— Нету здесь таких деталей, — категорично хлопнул по столику Берендей. — Ваня — замечательный парень. Тихий, домашний. С детства любознательный. Науками интересуется, книжки читает. Сам стихи пишет. — Царь понизил голос и наклонился к столику: — Я из казны денег выделил, сборничек Ваниных виршей издал. Ух, как доволен был мальчик.
— И здесь мальчик? — закрутил головой Брок-один. — Костя?..
— Ваня, — сокрушенно вздохнул Берендей, вновь откидываясь в кресло.
— А-аа! — закивал первый сыщик, а второй, чтобы загладить неловкость компаньона, поспешно вставил: — Умный мальчик.
— Да уж не дурак, — не без гордости согласился царь.
