— Уймись, дурень, — оттолкнул царь Сушика. Впрочем, недалеко. И прямо перед собой — так, чтобы придворный розыскник продолжал оставаться между ним и девушкой.
— Вы чего это? — испугалась Сашенька. И посмотрела на отца: — Папа, чего они?..
— Возможно, они неправильно поняли слово «щелкнуть», — сделал предположение Брок, тоже слегка растерянный.
— А как было надо понять? — из-за сушиковской спины поинтересовался Берендей. В голосе его явно слышалось смущение. — Не щелбан же она мне бить собралась…
— Разумеется, не щелбан, — пожал плечами сыщик. — Дочка вас сфотографировать хотела, вот и все. На память.
— А-а-а! — фальшиво рассмеялся царь. — Всего-то! А я-то и впрямь подумал невесть что. — Берендей оттолкнул в сторону лысого розыскника и, покосившись на черный футляр в руках у девушки, спросил: — А это вполне безопасно? — И замахал руками: — Вы не подумайте, что я за себя опасаюсь! Но ведь за мной — держава. За нее пекусь.
— Это вполне безопасно. И не больно, — обиженно буркнула Сашенька. — Хотите, я рядом с вами встану, а папа нас вместе щелкнет?
— Хочу, — кивнул Царь-батюшка, хотя его взгляд подобного желания не выдавал.
— Ваше величество, — затряс лысиной Сушик. — Не поддавайтесь на провокацию!
— А ну-ка, цыть! — рассердился Берендей Четвертый, которому и так уже было стыдно за прилюдное малодушие. — Уйди на свою табуретку и сиди молча.
Никодим Пантелеймонович, понурив лысую голову, побрел прочь. А Сашенька, передав фотоаппарат отцу, подошла к царю.
— Можно я вас под ручку возьму? — мурлыкнула девушка.
— Можно, — расплылся в довольной улыбке Берендей, из глаз которого полностью исчезла тревога.
Брок сделал несколько снимков с разных ракурсов. А потом смущенно замялся:
— А можно и мне с Государем?..
— Ваше величество, — склонила к плечу белую головку Сашенька, — можно папе с вами?
— Ну, пусть… — неопределенно махнул ладонью царь. Судя по всему, эта идея ему не очень понравилась, но отказывать милой девушке было неловко. — Только и с другим вместе сразу. А то времени нет со всеми по отдельности… щелкаться, — последнее слово он произнес вполголоса и отчего-то покраснел.
Брок-два не заставил себя ждать. Сыщики встали по обе стороны от Царя-батюшки, и Саша, сфокусировав изображение на дисплее видоискателя, в очередной раз поразилась, насколько они похожи. Брок-один давно снял свой джемпер, а второй Брок — нелепый зеленый сюртук, и оба сыщика были сейчас почти в одинаковых черных рубахах, так что девушка не сразу и сообразила, кто же из них ее настоящий отец.
Сделав несколько снимков, Саша, войдя в творческий раж, отогнала «родителей» от царя и стала снимать одного Берендея. И в полный рост, и поясной вариант, и лицо крупным планом. Царь-батюшка лишь помаргивал от бликов фотовспышки, но недовольства не выказывал. Напротив, судя по довольной улыбке, ему очень льстило повышенное внимание девушки, хотя смысл происходящего, как показалось Сашеньке, так и не дошел окончательно до сознания Государя.
«Фотиков у них тут нет, что ли?» — удивилась девушка и, закончив фотосессию, решила просветить Царя-батюшку, а заодно и самой убедиться в качестве снимков.
Она обернулась к Мирону и тот, угадав ее мысли, снял с плеча сумку с ноутбуком, которую девушка поручила ему сразу по прибытии в новый мир.
Сашенька достала компьютер, ловко подключила к нему фотоаппарат тоненьким кабелем, загрузила операционку. Услышав музыкальную заставку, Берендей, которому не был виден экран, изумленно приподнял бровь и, обойдя столик, встал за спиной у Саши.
— Ого! — вырвалось у него. — Да это как блюдце всевидящее, только яснее, пожалуй…
— Разрешение — тысяча двести восемьдесят на восемьсот, — не без гордости дернула челкой Сашенька. А потом загрузила программу-фоторедактор, быстро пролистала последние снимки, нашла крупный портрет царя и отодвинулась, освобождая Государю обзор.
Тот, увидев на экране себя, крякнул и невольно отшатнулся.
— Это что, я? — невольно заозирался царь в поисках зеркала. Не нашел и снова уставился в экран ноутбука. — Вот этот страшилище — я? — переспросил он дрогнувшим голосом.
— Ну, почему же страшилище? — мурлыкнула Сашенька. — Очень даже симпатичный мужчина. Вам бы бороду только посолиднее, — сказала она и принялась шустро двигать по столику маленькой беспроводной мышью. На экране, по царскому подбородку, в такт движениям Сашиной руки побежали черные завитушки. Девушка подрисовывала портрету бороду, высунув от усердия язык. А глаза настоящего, не фотографического царя, раскрывались все шире и шире.
— О!.. — только и смог вымолвить он, когда Сашенька оставила в покое мышку. — У!.. — в голосе его слышался откровенный восторг. — Это ж надо!..
Берендей вспомнил наконец о волшебстве, щелкнул пальцами, и в его кулаке появилось круглое зеркальце на длинной бронзовой ручке. Царь заглянул в него, поскреб ногтями щетину и скривился:
