...В Туркестане Берлихгаузен быстро стал опытным бойцом и получил под командование одну из разведывательных партий -благо он сносно освоил местную речь... Им не повезло — на них налетела шайка каких-то приблудных басмачей громивших мелкие киргиз-кайсацкие кочевья в поисках рабов и скота... Полдюжины казаков и проводник из местных полегли на безымянном степном увале, изрядно впрочем проредив нападавших огнем новейших ружей Бердана и Горлова -а вот поручик фон Берлихгаузен ушел в степь на ахалтекинце застреленного им атамана.
Поручик укрылся в семье бродячих сартов, отдав им перстень и часы, затем присоединился к каравану идущему в Кульджу — но снова был вынужден бежать -ибо караван-баши решил без затей продать одинокого безродного чужака в рабство... Одинокий он скитался по Такла-Макану и урочищам зайсана Алтаю ища пути назад в Россию. И вот однажды в отрогах Гобийского Алтая он и увидел это...Его конь — пойманный на месте вырезанного кем то кочевья — утомился, а тут была чахлая травка, и бил такой же чахлый родник -а следы говорили что тут водятся зайцы и тарбаганы. И вот ищя место для отдыха, в узкой долине на краю сухого пустынного плоскогорья с редкими деревьями стояло с полдюжины древних каменных идолов а за ним сложенная из огромных ледниковых валунов стена возле которой притулилась глинобитная хижина наподобие маленького караван-сарая.
Вблизи кладка была еще величественнее, а вот туземная постройка — еще более старой и жалкой. На камнях вокруг были разложены старые бараньи и волчьи черепа... Такое он уже видел. Но вот стена... Перед ними возвышалась мегалитическая кладка, сложенная из блоков в человеческий рост высотой и два-три роста длиной . Пришельцу вдруг показалось, что это лишь основание какой-то уж совсем великанской постройки, съеденной временем.
Глинобитный дувал жилища почти обрушился -пахло пылью и нежилью.
Явно это капище было покинуто много лет или даже десятилетий назад. Что здесь случилось? Голодная зима-джут, от которой, случается, вымирают целые племена степняков?
Эпидемия заразной болезни? А может, просто старые шаманы умерли, не оставив наследников?
Между двумя блоками-глыбами была трещина или расщелина. Приглядевшись, Альберт понял, что это вход в подземелье, а грубые каменные ступени ведут куда-то вниз...
Несколько минут он потратил на то, чтобы сделать факелы из ветвей чахлых елей и двинулся вглубь пещеры. Место куда он пришел как стало ясно с первого же взгляда, было сокровищницей капища.
Каменные полки были заставлены подношениями, истлевшими туесками и горшочками с иссохшей едой -видимо -жертвами для местных духов. Рядами лежала масса всевозможных вещей: ножи, курительные трубки, костяные и медные фигурки, истлевшие шкурки соболя и белки. Грубая каменная плита в середине пещеры тоже была завалена дарами.
Были тут медные и серебряные блюда, с отчеканенными бородатыми царями, воинами, со львами, драконами и костяные чаши-чороны из клыков моржа и бивня мамонта из северной тайги, россыпи монет разных времен и народов. Едва тронутые ржавью кольчуги — монгольские, китайские, бухарские и русские, такие же слегка ржавые мечи, рассохшиеся луки и копья. Китайские краснолаковые шкатулки — в сухом воздухе пещеры они ничуть не испортились. Нефритовые безделушки. Несколько черных от времени серебряных рублей времен Екатерины Второй и Елизаветы Петровны. Тут же скалился череп с ошметками плоти в разъехавшемся дырявом маньчжурском шлеме с золоченым шишаком, видать, знатный был человек, раз его голову преподнесли здешним неведомым богам. А вот темная закопченная икона. Веками сюда в это черное зловещее место приносили дары — а уж каким богам здесь молились — может лучше и не знать... Золота поручик не заметил почти — может здешним богам его не полагалось -а может быть его просто хранили в другом месте(производить розыски и раскопки в этом месте его решительно не тянуло).
"И вот в этот момент среди потемневшего бесформенного хлама и истлевших мехов что-то ярко блеснуло в пламени смолья,— гласило письмо. А через несколько мгновений я взял с алтаря небольшое, вершков пять, каменное зеркало в металлической оправе с извилистой вязью восточных письмен. И невольно вскрикнул...
Свет факела, отражаясь в нем, вдруг породил завораживающую игру света — магическую, удивительную и необычайно притягательную. Отражения лучей, дробясь, вспыхнули радугой желтого, синего, зеленого и красновато-пурпурного оттенка. Сияние, казалось, вызывал не факел, а какой-то внутренний огонь. Думалось еще миг, и оно взорвется светом, затопив мрак пещеры... Миг прошел и чудесный отблеск угас...
"Но за этот миг я вдруг ощутил удар некоей силы, которая таилась здесь во мраке невесть сколько веков. Темный зеркальный круг показался дырой в языческую Преисподнюю, а может быть в Нижний мир всяких диких азиатов, монголов и индуистов — клубящийся мраком и населенный адскими чудищами..." Берлихгаузен ощутил внезапную тяжесть в груди, словно со стороны увидел свою руку, опускающую каменный круг в заплечный мешок.
