– Миша, тебе надо возвращаться к руководству фирмы. Сегодня Власов разоблачил двух крыс, работающих на Архангельского. Сливали бухгалтерию по тендерам.
– Вот сука! Если он знает цифры, значит, предложит меньшую сумму. Участвовать нам нет смысла. Что ему нужно, не понимаю? Я сократил производство, закрыл пятьдесят продовольственных магазинов по стране, уехал… Вот она, Лена, бери! Забирай на здоровье, мудак! Ему нужно уничтожить меня, так? Не молчи, Темыч.
– Думаю, да. Сегодня в офисе был следственный комитет, после того, как они уехали, приперлась пожарка, налоговая, а на завод наведывался Санэпиднадзор.
– Власов звонил мне недавно. Успокоил, сказал, что совет директоров справится. Проверки – неотъемлемая часть большого бизнеса. Как и наговоры завистников и конкурентов. Меня больше интересует развод.
– Адвокат Лены уговорил судью дать отсрочку от заседания. Ребенок заболел, попал в больницу. Она одна, помощников, способных ухаживать за ребенком, нет…
– Блядь. Снова вранье. Что ей нужно от меня? Я же достаточно дал – оставил квартиру в Москве, две машины и двадцать процентов акций?!
– Миха, поговори с Боженой. Признайся ты ей, кто ты! Насчет больницы все правда – я проверял. И… Ты стоишь или сидишь?
– Стою. Смотрю на повисшую над акацией луну и не хочу покидать свой дом. Прикипел я к этому месту.
– Ребенку больше, чем год. Не понимаю, как мы раньше не обратили внимание на дату его рождения.
– Ну… Год и месяц, что это меняет? И Лена скрывала, что родила. Специально путала адвокатов, не показывала документы.
– Ему год и четыре, Миша.
Меня обдает ледяная волна ужаса… Выходит, он может быть моим?
– А… А как пацана зовут?
– Боря.
– Темыч, он может быть моим сыном. Что теперь, блядь, делать?
Глава 27.
Михаил.
Ума не приложу, чего Лена хочет? Отобрать у меня все? Слышала бы она историю Божены и Жорика, наверняка посчитала меня идеальным бывшим мужем.
Мне сейчас так больно… Я только начал чувствовать себя живым, распахнул душу, впустив в нее счастье, поверил во второй шанс…
Разве есть вторые шансы для отцов, оставляющих своих детей? Для них есть бумеранг и божья кара… Запускаю пятерню в волосы и остервенело вздыхаю.
Я чувствовал себя счастливым сегодня… Читал Тамаре Васильевне стихи и общался с Вадиком, ел шашлык и пил компот, сваренный Боженой.
Смотрел в ее счастливые глаза, боясь представить, что будет, когда все откроется?
Как она будет смотреть? Что говорить и чувствовать?
Тишину кухни нарушает шум работающего холодильника. Делаю себе кофе, тереблю за ухом спящего на кресле Барсика и набираю номер мамы. Я давно не звонил ей… Господи, я и сын херовый, не только муж, отец и массажист.
– Мамулечка, привет.
– Малыш мой, как ты?
– Метр девяносто, а ума нет.
– Неправда. Как Сочи?
– Стоит. Давно тебя не было, мамуль. Как там Турция?
– Ну… Лучше Сочи, как по мне. Но я соскучилась. Спасибо тебе, Мишенька за путевку. Столько экскурсий, закачаешься!
– Мам, я в такой жопе. Кажется, развод никогда не закончится. Мам, есть подозрения, что сын Лены, он…
– Он может быть твоим? – взволнованно произносит она.
– Да. Его зовут Боря, как папу моего. Зачем она так его назвала?
– Сынок, а ты не думал начать все сначала? Она ведь неплохая, Лена… Ну, ошиблась. Не поверю, что ты не изменял ей, а еще…
– Мам, я ничего к ней не чувствую, понимаешь? Ничего… И я встретил другую женщину. Она потрясающая. Милая, нежная, красивая… Я давно не был так счастлив, мам. А тут Боря… Что делать?
– Ты и жениться собрался?
– Она еще замужем. С мужем-идиотом разводится.
– Господи, Мишенька, ну где ты таких проблемных находишь? Неужели, нельзя закрутить роман с молоденькой, двадцатипятилетней красоткой?
– Жизнь такая, мам… Не понимаю, как разрулить все это? И Божена, она… Она не знает, кто я.
– А вот это интересно. То есть она тебя воспринимает, как простого Васю-тракториста?
– Да, именно так.
– Поезжай домой, Миша. Сделай тест ДНК, поговори с Леной с глазу на глаз. Пусть скажет, чего хочет? Ты ведь ей достаточно оставил, но она не унимается! Может, она любит тебя?
– Господи, мама! Она неспособна никого любить.
– Не говори так, сынок. Ты не можешь влезть человеку в душу и знать наверняка. Когда твоя новая девушка уезжает?
– Скоро, мам.
– Проводи ее, а потом возвращайся в Москву. Знаешь, какое мне пришло на ум стихотворение? Оно такое… Я читаю его и плачу всегда. Всегда… Прямо вижу твою Божену… Как она бежит за тобой и…
– Мам, не томи.
– Сжала руки под темной вуалью…
«Отчего ты сегодня бледна?»
— Оттого, что я терпкой печалью
Напоила его допьяна.
Как забуду? Он вышел, шатаясь,
Искривился мучительно рот…
Я сбежала, перил не касаясь,
Я бежала за ним до ворот.
Задыхаясь, я крикнула: «Шутка
Все, что было. Уйдешь, я умру».
Улыбнулся спокойно и жутко
И сказал мне: «Не стой на ветру». (Анна Ахматова, 1911)
– Мам, это… Мне и самому выть охота. Не могу я сейчас все ей сказать, слов не найду. Ты права – я провожу Божену и вернусь в Москву. Решу свои вопросы, а потом… Жизнь покажет.
– Утро вечера мудренее. Ложись спать, малыш.
– Мне сорок лет скоро, мам.
– Все равно малыш. Пока.
