Сплю я плохо. Ворочаюсь во сне, обнимаю Ральфа, потому что моего лучика нет со мной… Мы решили, что она будет ночевать дома, пока ее родные в гостях. И я безумно скучаю… Хочу ее обнять, зарыться носом в волосы, толкнуться бедрами, сливаясь с ней воедино…
Стоит мне провалиться в сон, звонит Темыч. Половина четвертого утра, блядь!
– Кто-то умер? Если нет, я самолично тебя убью.
– Жорик купил билет в Сочи.
– Сука! Как ты выяснил?
– Я продолжаю их мониторить. Божену, ее мужа… Миша, не забывай, кто ты! Перестань мнить себя массажистом. Ты олигарх, Малков. За тобой гоняются репортеры, об интервью с тобой мечтают редакторы самых популярных изданий, ты не представляешь, как нам обрывают телефон! Просят, нет, умоляют сказать, где ты? И ты спрашиваешь, почему я мониторю их?
– Ладно… На репортеров мне плевать. Я дам интервью, когда вернусь в Москву. Это будет осенью. Во сколько у него рейс? Он летит один?
– Один. Анфиски нет в числе пассажиров. Вылет в полдень. Здесь он будет завтра вечером. Что делаем?
– Не знаю… У Божены в гостях мама и сын. Еще и этот припрется… Адреса он не знает? Посмотри переписку.
– Не знает. В поисковых запросах что-то типа: «Как узнать местоположение человека по телефону». Но Божена сменила номер, так что…
– Вот мудак. Выходит, он едет наобум? Будет по всему городу ездить и ее искать?
– Не думаю, что он настолько глуп. У него есть план.
– Посмотри, где он остановится? Подтверждение брони приходит на электронную почту.
– Сейчас. Секунду. Рэддисон. Номер он снял на двое суток.
– Я подумаю, что можно сделать? Ладно, Темыч, дай поспать.
Гоняю в голове мысли о Жорике и засыпаю. Кажется, он мне даже снится – бегает за Боженой и пытается схватить ее своими ручищами… Просыпаюсь от осторожного стука в двери.
– Дядя Миша, это Вадик. Можно войти? Привет, Ральф, это я, не волнуйся. Я пришел готовить нашим дамам завтрак.
Черт… Я же мальца сам и пригласил. Разлепляю глаза и устало поднимаюсь с кровати.
– Привет. Чего ты такой уставший, малыш? – ерошу его кудрявую голову. – И глазки грустные.
– Только не говорите маме. Мне папа ночью звонил. Просил прощение, обещал все подряд, он…
– Он просил узнать, где сейчас мама, я угадал?
– Да. Но я не сказал. Не предам маму. Я спросил ее прямо, а она ответила, что папу не любит больше… И мириться не хочет. Не стану же я поступать как свинья?
– Ты настоящий мужчина, сынок. Твой поступок – взвешенный и мудрый. Не волнуйся и не переживай, ты все верно сделал.
– Фух…
– А теперь давай приниматься за готовку.
Глава 28.
Жорик.
– Прости меня, маси-ик, – канючит Анфиса, стирая с лица черные разводы. – Я погорячилась, назвав твою жену… оскорбительно. Извини… Я тебя очень люблю, Жорик. Просто умру, если бросишь…
Без косметики она блеклая. Как я раньше не замечал этого? И душа у нее пустая… Поверхностная. Она ничего не умеет делать. Вот у Божены все в руках спорилось. Она могла, как говорит моя мама, из говна сделать конфетку. Все, к чему жена прикасалась, преображалось. Она даже тарелки на столе красиво расставляла. И кухонное полотенце бросала изящно. Все, что трогала, любила… Душу вкладывала в любое дело, частичку себя. Казалось, неодушевленный предмет возле нее оживал. Тесто дышало и охало, цветы звенели и покачивались. Даже лучики по стенам бегали, как живые, крохотные котята.
Почему эти незначительные мелочи я лишь сейчас замечаю? Раньше ведь все похуй было…
Анфиса только пользоваться умеет. Выжимает из предмета или человека все, оставляя никчемную оболочку… Ватные диски, палочки, бумажки какие-то… Она ни к чему в доме не относилась бережно… И ко мне… Ей ведь не я нужен – мои деньги…
Да еще и слухи эти… Позавчера я зашел в салон красоты, где Анфиса работает администратором, и такое услышал… Какие-то парни обсуждали ее умения в постели. Обзывали горячей штучкой и мерзко хихикали. Что, если она еще кого-то обхаживала? Или до сих пор обхаживает?
– Уходи… Не заставляй меня вышвыривать тебя, как блохастого котенка. Я вызову такси. Куда ты поедешь? Домой?
– Жорик, ты совершаешь большую ошибку, – жалко всхлипывает она. – Божена не вернётся к тебе. Не простит такое…
– Дело не в ней. Я сам все осознал. У тебя десять минут на сборы.
Она втягивает голову в плечи и медленно поднимается в спальню. Слышу шорохи и всхлипывания, неуверенные шаги… Надо бы подняться и проверить – Анфиса может второпях и что-то наше прихватить… Воровка и есть… А я тогда кто? Предатель, гнусный лжец. Ничтожество.
Наконец, она уходит. Плачет, бормочет что-то под нос, качает головой и хватается за сердце. Вызывает жалость всеми доступными ей способами, однако я остаюсь непреклонным.
Пустые стены давят. Прохожу на кухню и достаю бутылку виски. Закуски нет… В доме вообще теперь нет никакой еды. Желудок сводит болезненным спазмом. Оформляю доставку из ресторана и потягиваю виски, просматривая добытые знакомым хакером письма с электронной почты Божены.
