– Так она молчит, мама! Я хочу развода, она не дает. И не говорит, чего хочет?
– Жить с тобой хочу, любимый… – пищит Лена, прижимая сына к груди.
– А я не хочу с тобой жить, поняла? Я другую женщину люблю! Ты услышала, мама? Другую. Женщину. Люблю. Очень-очень сильно.
– Эту… кухарку? Эту…
– Ты утратила право задавать вопросы, когда раздвинула ноги перед Архангельским. Мама, ты запомнила? Лена изменила мне с другим мужиком. И я не намерен такое прощать! Все слышали?
Ору, наблюдая за сконфуженными, покрасневшими лицами конвоиров и следователя.
– Я хотел бы прояснить кое-что, – подает голос следак. – Какое образование у Артема?
– Я сам могу ответить. Университет Карнеги в Питтсбурге, потом практика в Китае и Имперском колледже Лондона. Мои родители – очень состоятельные люди, а я единственный их сын. И я не делал этого. Надеюсь, у следствия хватит опыта разобраться. Я один из лучших мировых специалистов в своей сфере!
– Хватит, не сомневайтесь. Конвой, уведите подозреваемого в машину. Переночуете пару деньков в СИЗО, а там разберемся.
– Как в СИЗО? Я ни разу не привлекался, я…
– Темыч… – сипло выдыхаю я. – Точно не ты или просто боишься срока?
– У меня был миллион поводов укокошить тебя раньше. Почему я не сделал этого, а? Зачем сейчас?
– Из-за патента.
– Нахрен он мне сдался? Миша, в самом-то деле...
– Извините, как вас зовут? – поворачиваюсь к следователю.
– Максим Сергеевич я. Мы разберемся. Возможно, вас хотят уничтожить изнутри. Лишить доверия к близким, доверенным лицам, коллегам. Кто-то пытается давить снаружи и изнутри, понимаете? Одновременно. Я вот… немного верю вашему помощнику. Ну, стал бы он так подставляться? Так, что даже, как он выразился – тупые айтишники из ментовки его вычислили.
– Извините за грубость, но я ведь прав! Я не стал бы… так… Да и Миша мне как брат. Я его очень люблю, честно.
– Мы не можем вас отпустить. Факты есть факты.
– Миша! Найди тех, кто взломал меня. Они могут быть опасны… Они могут… Пострадают коллеги, простые ребята, что работают на меня. Миша, выйди на Розовый бриллиант, попроси помощи!
– Пока, Темыч. Я устал от всех…
– До свидания, Михаил Борисович, – вздыхает Максим Сергеевич. – Советую пока не пользоваться телефоном в целях безопасности.
– Хорошо.
Поднимаю тяжелый взгляд на Лену и маму… Господи, еще же с ними надо закончить.
– Лена, мы сейчас же сдадим тест ДНК. Ты поняла?
– Да. Я не против.
Глава 41.
Божена.
Разлепляю глаза, испытывая долгожданное облегчение. Тошнота отступила, а крепкий сон наполнил силами. Глубоко вздыхаю, прислушиваясь к звукам за дверью. Наверное, мне чудится? Но, похоже, в коридоре мой бывший…
Спешно хватаю телефон, чувствуя странный запах от чехла – мужской одеколон или туалетная вода. Наверное, врач его трогал? Хотя нет, меня же лечит Анна Борисовна. И среди среднего медперсонала мужчин нет.
Пробегаюсь взглядом по экрану, не обнаружив ничего подозрительного…
Жорик возмущается, что-то объясняет Вадику. Сынок плачет. И это все происходит за стеной...
– Вадик! Сынок, это ты? – кричу, бессильно ерзая на больничной койке. Из локтевого сгиба змеится трубка капельницы. Встать не могу, защитить сына тоже…
– Мама! Мамулечка, прости меня, – бросается он ко мне, широко распахивая двери. – Папа позвонил, я сказал, что бабуля поехала к маме, то есть к тебе в больницу. Папа спросил куда. Я же не знал, что это секрет, – сконфуженно протягивает он.
– Спасибо родному сыну, просветил отца! – остервенело выпаливает Жорик. – Божена, милая, а теперь расскажи нам, что ты здесь делаешь? В отделении патологии беременных?
– Мам, ты беременна? – расплывается в улыбке Вадик.
– Да, сынок. Я так этого ждала, что, – поднимаю взгляд из-под опущенных век. – Мне плевать на мнение остальных. Я очень хочу родить этого малыша и…
– Так вот, чем ты занималась в Сочи, женушка? Со всякими там…
– Это не твое дело, Жора. Тебе напомнить, в каком виде я застала тебя дома? Ну, вспоминай… Маскарадный костюм, маски, бутылки…
– Милая, мы квиты. Значит, развода не будет? Ты же понимаешь, что я смогу убедить судью не разводить нас до исполнения малышу одного года. Закон есть закон.
Жорик доволен собой. Не понимаю, зачем я ему нужна теперь – с чужим ребенком под сердцем? Может…
Нет, Вика бы сказала, что забеременела от другого, нет… Вадим точно его сын. Не понимаю тогда его маниакального желания не рушить наш брак. Скорее всего, дело в имуществе. Он хочет сохранить фирму и дом, машину…
– Жора, я беременна от другого мужчины. Мы любим друг друга. Я разведусь с тобой вопреки закону, ты меня слышишь? Я сейчас же позвоню Исааку Мироновичу, а он…
– А он внизу, моя ласточка! Твоя мама как меня увидела, так и позвонила ему! Испугалась меня, – фыркает он, складывая руки на груди. – Как будто я чудовище какое-то. Я, между прочим твой сон оберегал от нежелательных звонков, пока ты спала после капельницы. А мог бы этого не делать, прошу заметить!
– Мне звонили? Кто, Жора? Говори немедленно.
– Банки кредиты предлагали, – равнодушно бросает он.
