В коридоре слышатся шаги и голоса… Скрип колес каталок, стук каблучков. А через секунду в проеме вырастают мамуля и Исаак Миронович.
– А не нужны Божене никакие кредиты, «МБМ-холдинг» в лице его директора Малкова Михаила Борисовича выдал ей займ в размере трехсот миллионов рублей.
– Погодите… Что? – бледнеет Жора, схватившись за сердце. – Откуда? Зачем тебе такие деньги? Я же… Я в глаза их не видел, я… За всю жизнь я столько не заработаю. Господи, мне плохо, – хрипит он и оседает на больничный, пластиковый стул. Как жаба хватает воздух ртом и выпучивает глаза. Они того гляди из орбит вылезут.
– Да-да. Не хочешь добровольно отдавать то, что принадлежит жене по праву, будешь до конца дней платить половину от суммы займа.
Я выгляжу не лучше Жорика… Какой еще займ? Какие триста миллионов? О чем, вообще, говорит Исаак? Ничего я у Миши не брала… Однако, мне хватает ума деликатно промолчать и с наслаждением наблюдать за стенаниями Жоры. Так ему и надо, бедолаге…
– Божена, отвечай! Зачем тебе такие деньги? Аааа… Я, кажется понял? Этот Малков и есть твой… ебарь?
– Постеснялся бы ребенка!
– Вадик, родной, выйди в коридор с бабулей. Я потом вас позову.
Сынок и мамуля тактично выходят, оставляя нас одних. Ай-да, Миша… И Исаак молодец, старый жук. Получается, Миша раскопал все обо мне? С первого дня знал о моих секретах и проблемах?
– Жора, я настаиваю на заседании в ближайшее время, – произношу холодно.
– Погоди, Божена. Я должен посмотреть, я… – он неловко касается пальцами экрана смартфона. – Может, все это развод? Вы с этим старым хреном решили меня развести, да? Ну-ка, посмотрим. Как вы сказали?
– Малков Михаил Борисович, – обиженно произносит Исаак. – От хрена слышу, кстати.
– МБМ-холдинг, крупнейший концерн по производству удобрений и сельхозпродукции. Патент на изготовление экологически чистого удобрения, список ФОРБС… Это… Утка такая, да? Где ты и где он, Божена? Не смеши меня.
– Георгий Иванович, вот документы, подтверждающие оформление займа.
Исаак смотрит на меня с мольбой во взгляде… Мол, молчи, Божа, я потом все тебе объясню. Ясно одно – Миша боялся признаться мне в том, кем на самом деле является. Опасался, что я начну тянуть из него деньги или пользоваться связями. И все равно тайком помогал… Старался облегчить мою жизнь.
– Как она могла выйти на него? Моя женушка хороша, но не настолько, чтобы охмурить… Малкова, – презрительно закатывает глаза Жорик. – Ты еще скажи, что беременна от него. Или… Не-ет… Не может он с тобой. Он, наверное, женат? Вешал тебе лапшу на уши, а сам…
– Личная жизнь Малкова не имеет отношения к делу, Жора. Я тебя терпеть не могу и мечтаю поскорее развестись. Попроси Анфису вымыть и освободить мой дом.
– А я… Ты меня совсем без штанов хочешь оставить?
– Почему же? Машину и фирму, так и быть, оставляй себе. Я напишу заявление о выходе из учредителей фирмы. А дом… Я слишком много сил и души в него вложила.
– Исаак Миронович, назначайте заседание. Я не стану препятствовать. И… И все подпишу, – выдыхает Жорик, промакивая лоб носовым платком.
Глава 42.
Божена.
– Мамуль, со мной, правда, что-то не так? Меня нельзя полюбить… такому, как Миша? – всхлипываю и обиженно утираю льющиеся по лицу слезы.
Вот же Жорик… Ему всегда удавалось уколоть меня побольнее, задеть за живое. Я была уверена, что излечилась и перестала реагировать, а, выходит, нет… Он словно чувствует мои одиночество и неуверенность и… Пользуется этим. Не мужчина он, да. Этим себя и успокаиваю. Подлец, потаскун и мерзавец.
– Дурак он, Жорик твой. Вернее, не твой уже, слава богу, – фыркает мама. – Ты у меня бриллиант.
– Все мамы так говорят, даже если девочка страшная.
– Я видела глаза Миши. Такое нельзя сыграть. Я верю ему и понимаю. Ну не хотел он открываться. Боялся испугать. Я вот представила себя на твоем месте – бежала бы от такого мужчины, куда глаза глядят. Страшно, потому что… Охрана, положение в обществе, конкуренты, папарацци по углам. Жизнь под колпаком, чужие взгляды и домыслы. Страшно ведь?
– Да. Кажется, и я теперь понимаю. Я никогда бы не смогла увидеть, какой он.
– И я об этом. Ну-ка, открывай рот, – требовательно произносит мама, забирая остывшую тарелку борща из моих рук. – Что тебе принести из дома?
– Все. Тошнота немного отступила, на смену ей пришел аппетит. Мам, что, если я превращусь в бегемота? И еще… Я так по нему скучаю… Наверное, гормоны шалят? Его телефон не работает, я ничего о нем не знаю… Как быть?
– Поговорить вам надо. Не вздумай скрывать беременность, Божа. Не из-за денег, вовсе нет… Он хороший мужик, живет по совести, как чувствует, так и поступает. Сердце свое слушает.
– Мам, тебя послушать, так Малков идеальный, – грустно вздыхаю я.
– Неидеальный. Но сносный вполне. Ешь борщ, дочка, – не унимается мамуля.
– Мам, Вадик сейчас вернётся и смеяться будет. Бабуля кормит маму.
– Божена, когда заседание?
– Через пять дней.
– А после него поезжай к Мише.
– Ты не шутишь, мам? Я очень скучаю, но… Будет ли это уместно? Вдруг, они с Леной счастливы? Вдруг, он…
