Я повернула голову, взглянула на появившегося рядом Соболевского. Не надо думать, что он подошёл предложить мне сок, как бы его слова не звучали. Он подошел ко мне, остановился в вальяжной позе, со стаканом сока в одной руке, вторая в кармане светлых парусиновых брюк. Саша и в прошлые годы себя безумно любил, никогда не экономил на своих желаниях, капризах и потребностях, как и на своем гардеробе, всегда одет «с иголочки», а уж после освобождения из тюрьмы, судя по всему, полюбил себя чрезмерно. И если внешне, а, возможно, и физически несколько сдал, тюрьма всё-таки не курорт, как он правильно заметил, да и возраст дает о себе знать, то сейчас он всеми силами восполнял пробелы. Рано утром, например, я видела, как из дома выходила девушка в медицинской форме, как выяснилось, профессиональная массажистка, без всяких «но» и других уловок, приезжала она трижды в неделю в обязательном порядке. А ещё Соболевский занимался с тренером, что-то там себе накачивал, в общем, заботился о своём здоровье, не жалея сил и денег. Не хотелось ему, по всей видимости, стареть и хиреть. Глядишь, ещё и женится. На какой-нибудь восемнадцатилетней нимфе. А что? К его образу мышления радостная, легкая на подъем девушка вполне подойдёт. Её не надо принимать всерьёз, о ней не надо переживать, даже влюбляться не надо. Хотя, если честно, я подозревала, что Александр Соболевский по жизни однолюб. Когда-то он любил свою жену, на самом деле любил, по крайней мере, до невозможности уважал и дорожил семьей, я помню, но после того, как всё закончилось, наверное, он почувствовал себя преданным, сомневаюсь, что Саша позволит себе вновь влюбиться. Станет контролировать каждую свою лишнюю эмоцию. И женщина рядом с ним должна быть довольна лишь тем, что он готов будет ей дать – хороший дом, солидное содержание, общение в том формате, который он самому себе позволит. Об истинных и глубоких чувствах говорить не приходится. Соболевский с головой погряз в цинизме и скептицизме.
Но мне, если честно, на тайные помыслы и надежды Александра Соболевского было совершенно все равно. Я лишь наблюдала за всем происходящим стороны, старалась уловить малейшие детали, не зная, что мне может понадобиться в какой-то важный момент, какая информация, и чем можно будет воспользоваться. Поэтому я старалась подмечать все.
В ответ на предложение отведать божественного нектара в виде свежевыжатого сока, я взглянула на стакан в его руке. Сок в нём имел какой-то странный мутно-зеленоватый оттенок. По всей видимости, снова что-то невероятно полезное.
Я качнула головой, отказываясь.
- Нет, спасибо.
- Ну и зря. – Соболевский тоже наблюдал за Гришей и Филатовым. – Смотрю, они подружились не на шутку.
Я промолчала.
- Твой мальчик от Ваньки в восторге.
Странно прозвучало: твой мальчик.
- Ты совсем не общаешься с дочерью? – поинтересовалась я. Не знаю, зачем спросила, вопрос сам собой слетел губ. – Я помню, у вас была замечательная семья. Образцово-показательная.
Соболевский хмыкнул.
- Наверное, такая и была. Вот только дети мои уже выросли, сами решают, где и с кем им жить.
- В наше время тюремный срок не такое уж клеймо, - пожала я плечами.
- Моя жена так не считает.
Он всё ещё называл Тамару «моя жена». Я кинула на Соболевского быстрый, осторожный взгляд. На какое-то короткое мгновение, мне стало его жаль. Я понимала, что жалеть Соболевского – последнее дело, не за что, в принципе, он сам во всем виноват, но его отношение к бывшей жене… возможно, это была не жалость, а зависть. Я бы хотела, чтобы ко мне кто-то так относился. Несмотря ни на что, спустя годы…
- Что ты пьешь?
- Морковный сок с петрушкой и сельдереем. Очень полезно.
- Господи, Саша, что за гадость?
- Не такая уж гадость, на самом деле. Очень полезно. Советую – попробуй. Полно витаминов, цвет лица улучшает.
- У меня что-то не то с цветом лица?
Он посмотрел на меня, взгляд был испытывающим, затем усмехнулся.
- Ты красавица. Ты же знаешь.
- Знаю, - ответила я и спустилась по широким ступеням на газон. На Соболевского оглянулась через плечо. А когда приблизилась к Грише и Филатову, сыну улыбнулась, но вроде как через силу. Остановилась, расправив плечи, демонстрируя напряженность. Соболевский моих усилий наблюдать не мог, продолжал стоять на крыльце и пить свой гадкий сок, видел только мою спину, а я закусила нижнюю губу.
Гриша подбежал ко мне, обхватил руками, смеялся, я погладила сына по волосам. А вот когда Филатов подошел, я старательно смотрела в сторону. Ваня провел ладонью по своему лицу, пытался отдышаться, но наверняка уловил моё тревожное выражение лица. И, конечно же, поинтересовался:
- Что случилось?
Я взглянула на него распахнутыми, невинными глазами. Сказала:
- Ничего.
- Как ничего, если ты бледная, как простыня.
Я бледная? Вообще, это замечание, как никогда кстати, но про плохой цвет лица надо будет подумать на досуге. Из чего там Соболевскому соки жмут?
Я вздохнула.
- Да так… Поговорили с Сашей.
- О чем поговорили?
- Вань, перестань задавать глупые вопросы. У нас что, тем много?
- Мам, ты злишься?
