Филатов гладил меня, как кошку. Мы лежали в темноте гостиничного номера, уставшие, как это ни банально, на смятых простынях, отдыхали, а он по инерции продолжал гладить моё тело. И это было безумно приятно. Электронные часы на тумбочке рядом с кроватью показывали два часа ночи, а я совершенно не хотела спать. Моё сознание было переполнено эндорфином и адреналином. Я была бы рада провести в этом номере, рядом с Ваней, в том состоянии неги, в котором находилась, не один день. Но впереди было всего несколько часов, и я без конца зажмуривалась, как та самая кошка, наслаждаясь каждой минутой.
- Вань.
Он лениво угукнул в ответ. Я подняла руку и погладила его по груди.
- Отправь Гришку к своим родителям.
Повисла тишина, я внутренне замерла, насторожилась, если честно, совсем не представляла, что услышу в ответ на свою просьбу. Был ли это тест для Филатова? Нет. Это был шанс для меня увести из-под удара ребенка. И Иван вполне мог отказаться, и мне даже не за что было бы его обвинить. Я понимала, что прошу его о серьёзном поступке.
- В Европу?
Я выдохнула.
- Понимаю, что это трудно. Но мне так было бы спокойнее. – Я перевернулась на живот, пристроила подбородок у него на плече, вглядывалась в его лицо в темноте. – И тебе было бы так спокойнее.
- В каком смысле?
- Негласный способ меня контролировать, мой сын будет у тебя в руках.
- Во-первых, не собираюсь я тебя контролировать, тем более так, а, во-вторых, не думаю, что это сработает.
Я помолчала, обдумывала. Была уверена, что это отказ. Но мне нужно было попробовать ещё раз его убедить.
- Я тебя прошу, - проговорила я в конце концов. – Отправь Гришу и Таю за границу. К своим родителям.
- Почему именно к ним?
- Потому что рядом с ними они будут в безопасности. Я уверена. Можешь придумать для них любую историю, мне все равно. Но пусть они побудут там.
- Сима, ты понимаешь, что мы не сможем посадить их на самолет по их документам. Во избежание разных неприятностей.
- Хочешь сказать, что для тебя это проблема?
- Хочу сказать, что это незаконно.
- То есть, не проблема?
Филатов выдохнул, хохотнул, заложил одну руку за голову. Я чувствовала, что он меня разглядывает. Потом поинтересовался:
- Что я должен сказать Соболевскому?
Я села на кровати, безразлично пожала плечами.
- Мне неважно. Главное, чтобы мой ребенок был от всего этого подальше. – Я пару секунд обдумывала следующие слова, но все-таки их произнесла: - Я тебе доверяю. Знаю, что ты всё сделаешь, как надо.
Филатов неожиданно ответил очень быстро. Просто сказал:
- Хорошо. Утром я позвоню родителям, предупрежу.
Он даже не задумался о том, как он всё это устроит и сколько времени потребуется на то, чтобы устроить Гришин и Таин отъезд. Что ж, это впечатляло. Но я буквально заставила себя промолчать и не потребовать от него подробностей. Чем меньше я сама знаю, тем безопаснее для моего сына.
- Как только Гриша с Таей улетят, я готова буду поговорить с Сашей, - сказала я. Или пообещала. Или поклялась. Сама не знаю. Филатов же согласно кивнул.
Ну вот, дело сдвинулось с мертвой точки. Было и радостно, и тревожно одновременно. Неужели наступит такой день, что я проснусь утром, и всё окажется позади? Что мне не придется ни о чем беспокоиться?
Утром мы вернулись в дом Соболевского. Было еще достаточно раннее утро, но Александр уже не спал. Встретил нас в столовой, сидел в одиночестве за обеденным столом, читал газету и завтракал. То есть, пил свои ужасные зеленые смузи и жевал зерновые хлебцы.
- А нормальной еды еще нет? – поинтересовалась я, проходя. – Я жутко голодная.
Соболевский якобы неохотно оторвал взгляд от газеты, взглянул на нас с Филатовым с намеком на претензию.
- Могли бы и позавтракать там, где ночь провели.
- В такую рань завтраки ещё не подают, - в тон ему отозвался Иван, присаживаясь за стол. А мне пришлось отправляться на кухню, варить кофе и жарить яичницу. Домработница в такое время не появлялась ни на чей зов, кроме хозяина, а тот сегодня был не в духе, и радовать нас явно не собирался.
Когда я вернулась в столовую, мужчины вели живейшую беседу. А я, прежде чем обнаружить своё присутствие, приостановилась за дверью, самым наглым образом собираясь подслушать. Соболевский, судя по всему, был возмущен.
- Мне эта затея совершенно не нравится, - выговаривал он Филатову. – С чего вдруг ты так обеспокоился её мальчишкой?
- Совершенно не вдруг, - ответил ему Филатов. Тон его был спокоен, но я уловила нотки сдержанности. – Мальчишка – это лишние проблемы. Сима будет противиться и драться за него до конца. А когда его здесь не будет, она станет спокойнее и сговорчивее.
- То есть, ты собираешься сказать ей, куда он отправляется вместе со своей нянькой?
- Конечно, - вроде бы удивился Иван. – Зачем мне нервная, дерганая женщина?
- Вот именно, что тебе, - упрекнул его Соболевский. – Думаешь, я не понимаю, что происходит? Ты из меня дурака собираешься сделать?
